жили в одном доме.
— Подожди, как это?
— Лучана, дай ему рассказать. А сначала — поесть. Вот же любопытная! — остановила мои вопросы матушка, и накрыла ладонью мою руку.
Я замера, проглотив готовый сорваться вопрос, и прислушалась к своим ощущениям. Приятно. Простая, нечаянная ласка, очень редкая и оттого ценная. Что же, постараюсь унять любопытство и послушать медведя. Но все равно, надо быть готовой, чтобы перевести тему, если он вдруг вспомнит о нашей первой встрече. И о Рагдане.
Долго ждать не пришлось. Марех за несколько минут расправился с едой, и даже ложку облизал.
— Благодарствую, ведьмы добрые. Ничего вкуснее не ел.
— Так уж и не ел? — поддела матушка, блеснув глазами в мою сторону.
— Может быть в детстве, когда мама кормила… Не помню, а врать не хочется.
Я помимо воли снова залилась довольным румянцем. Как бы не злилась, а его слова приятны.
— Да уж, ты просто идеальный… фамильяр для Лучаны, — хохотнула вредная наставница.
Ну а что она опять? Ведь вкусно! И лешему мои пироги нравятся!
— Ладно, не пыхти как ёжик, Луча, — улыбнулась матушка. — А ты рассказывай, да не утаивай, раз уж доверился ведьмам. Может и поможем чем. — Матушка протянула вторую руку, и накрыла ладонь медведя. То есть оборотня.
— Странные вы ведьмы. Одна светлая и теплая, как солнышко, а другая отзывчивая с сердцем добрым.
— А может притворяемся? — прищурилась наставница. — И сейчас я на тебя воздействую заклятьем каким…
Марех приподнял бровь, посмотрел на накрывающую его ладонь руку, подумал немного, а потом взглянул прямо мне в глаза. Не знаю почему, но сердце пропустило удар, а потом забилось быстрее. И чего так смотреть⁈
— Даже если воздействуете, я не против. Уверен, что зла причинить не сможете…
— Увер-рен! Ты посмотр-ри на него, Аглайя! — прохрипел севший на подоконник ворон, и зыркнул на мужчину по очереди разными глазами. — Не вр-рет! А зр-ря!
— Уверен. Потому что рядом с Огоньком никакое зло не смогло бы долго находиться.
— Тоже верно. Повезло тебе с хозяйкой.
— Хозяйкой?
Глаза оборотня подозрительно сощурились.
— Испугался? — улыбнулась наставница, а ее ворон рассмеялся каркающим смехом, который, должна признать, меня всегда пугал немного.
— Нет. Но хотелось бы уточнений.
— Так фамильяр ты теперь ее.
— Тем более! Значит любить она меня будет, — заявил этот… гад мохнатый! И улыбается вон как!
— Чего это? Не обязана, — буркнула я в ответ, сама не знаю зачем. Ведь понятно же, что своего фамильяра нельзя не любить.
Ворон тем временем прыгнул на стол, и прицелился красным глазом на лежащий передо мной кулон. Наклонил голову набок. На другой. Приблизился.
— Занимательная вещица, Аглайя, не находишь? Откуда она?
— С меня сняли, — ответил птице оборотень. И под внимательным осмотром черного глаза, добавил: — Сейчас расскажу.
Ворон встрепенулся, и запрыгнул на плечо хозяйки. А Марех, немного помолчав, видимо, собираясь с силами, или же решаясь наконец довериться, начал рассказ:
— Когда отец привел меня в дом Лауры, мне было лет семь или восемь. Куда делась мама я не знал, и он ничего не рассказывал. Просто однажды она не вернулась домой, и какое-то время мы с ним жили вдвоем. А в доме Лауры я стал замечать, что отец чувствует себя все хуже, но на мои вопросы и слова о том, что мне там не нравится, он только просил успокоиться. Говорил, что болен. Что Лаура его лечит, как может. А я просто ещё маленький и скоро привыкну к новой маме. Не привык. Я… Однажды она перехватила меня одного, и со слезами умоляла перестать докучать отцу своим нытьем. Что отец подумывает выгнать меня из дома. Отказаться… бросить, как мама. А ей не хотелось бы, чтобы я остался на улице один. Позже я понял, что она только играла. Слишком поздно. А тогда поверил. Испугался. Стал послушным ребенком, и винил себя в том, что мама оставила нас.
За несколько лет отец совсем состарился и умер. Я тогда решил уйти из дома, ведь считать ее мамой так и не начал, а больше меня ничего в том доме не держало. По глупости своей решил предупредить Лауру. Собрал вещи сразу же после похорон. Только она уговорила остаться до утра, и протянула мне мешочек, сказав, что это мне на первое время, пока не встану на ноги. Я взял подношение с мыслью, что оставлю его там, просто чтобы она наконец отстала и ушла. Что было в том мешочке я так и не посмотрел, но как понимаю сейчас, это оно, ведь больше я никогда не принимал ничего от нее. — Марех кивнул на украшение.
— Оно. Заклятье сплетено так, что начинает работать лишь при добровольном принятии из рук в руки, — кивнув, пояснила матушка.
Оборотень вздохнул, и опустив плечи ещё ниже, продолжил:
Ночью, когда я почувствовал опасность, сразу обернулся. Но сделать уже ничего не смог. В общем, оказался я в клетке, в подвале. Обернуться человеком не получалось, и я был в панике. А она потом рассказала… Вернее, сначала она показала мне своего родного сына, о котором мы с отцом не знали. Мальчишка примерно моего возраста, очень болезненный, худой и слабый. Он практически не вставал с постели. И в тот вечер с ним случился странный приступ — его тело билось в судорогах между ипостасями, и не могло никак остановиться. Пока она не повесила ему на шею что-то. То, что сняла с меня. И тогда я почувствовал слабость, а парнишка вдруг успокоился и стал волчонком.
Лаура тогда долго смеялась от счастья. Говорила, что должна была сразу догадаться, что возраст тоже имеет значение, что зря потратила время на моего отца, — Марех скрипнул зубами, вспоминая прошлое, и продолжил: — На радостях даже поведала, что матушка меня не бросала, и это она ей отворот сделала от семьи. И память стёрла для надёжности. Но потом, когда успокоилась, предупредила, чтобы я не думал ни о побеге, ни о поиске матери. Что тогда она ее отправит вслед за отцом. А я все равно проклят, и никогда больше не смогу стать человеком. Так что ни объясниться, ни доказать ничего никому не смогу.
— Но ведь ты сбежал! — Я и сама не заметила, как подсела ближе к оборотню, и оставив в покое злосчастное украшение, повторила действие матушки. Сочувственно, и в тоже время поддерживая, накрыла сжатый кулак Мареха ладонью. — И проклятье мы сняли, значит и матушку найдем! Найдем же, мама? — обернулась я к задумчивой наставнице, и получила в ответ одобрительную улыбку.
— Да, — оборотень взглянул на
