Майкл подошел к бару, встроенному в стену рядом с камином и налил из бутылки в стакан какого-то напитка темно-коричневого цвета, крепкого на вид. Вернувшись, он протянул ей стакан жестом, не допускающим возражений.
– Пей, – приказал он. – Это согреет тебя. Она хотела сказать, что не замерзла и потому согреваться нет никакой необходимости, но один взгляд на его решительное лицо убедил ее, что сопротивляться бесполезно. Одним глотком она осушила стакан и, словно от удара, привалилась к двери, глотая воздух широко открытым ртом.
– Ничего себе, это же было неразбавленное виски, – присвистнул Донован. – Его надо было пить маленькими глотками, а не приканчивать одним махом.
– Откуда же я знала? – простонала Бренна со слезами на глазах, когда к ней вернулось дыхание. – Я первый раз в жизни пью виски…
– Еще один пресловутый «первый раз в жизни», – с иронией заметил Майкл. – Посиди пока, а я поищу тебе какую-нибудь сухую одежду.
Не дожидаясь ответа, он заторопился по винтовой лестнице на второй этаж, перепрыгивая через две ступеньки.
Бренна послушно шагнула к алому дивану, но, опустив голову, заметила, как с ее вымазанной одежды стекает грязная вода. Решив не пачкать роскошный велюр, она подошла к камину и прислонилась к нему. Горький привкус виски понемногу исчезал, уступая место приятной расслабленности, и она с удивлением поняла, что ей действительно стало теплее. Более того, напиток усилил охватившую ее ранее сладкую эйфорию. Она обрадовалась тому, что виски, похоже, не произвело на нее никакого неприятного действия, подошла к бару, достала из него бутылку и налила еще. На этот раз Бренна пила его более осторожно, отхлебывая мелкими глотками, и снова почувствовала, как по телу распространяется и проникает во все клеточки ощущение умиротворенности. Она собиралась наполнить стакан в третий раз, когда возвратился Донован с одеждой и двумя пушистыми белыми полотенцами под мышкой. Он удивленно поднял брови, увидев в ее руке бутылку виски.
– Мне понравилось, – весело заявила она, улыбаясь ему. – Я совсем не пьянею. Виски на меня практически не действует.
– Удивительно, – насмешливо протянул Донован, забирая у нее бутылку и ставя ее на стол. Он вручил ей сухую одежду и полотенца, а затем подошел к декоративной перегородке, отодвинул ее в сторону и открыл краны над ванной.
– Раздевайся и быстро в воду, – приказал он. – Я разожгу камин, а затем мы приготовим бифштексы.
Бренна испуганно посмотрела на него, прижимая одежду к груди. Неужели он думает, что она будет купаться вот за этой тоненькой ширмочкой, практически на виду у него?
Донован отвернулся, словно и речи быть не могло о том, что Бренна не подчинится его приказу, но увидел, что она стоит в нерешительности, и раздраженно прикрикнул:
– Пошевеливайся!
Сама удивляясь своей послушности, Бренна зашла за перегородку и тщательно ее задвинула, чтобы обеспечить хоть какое-то уединение. Ничего не поделаешь, все равно надо смыть грязь. Если не слишком засиживаться в этой роскошной до неприличия ванне, то можно помыться за несколько минут. Из стоящего за ширмой флакона она плеснула в ванну пенистой жидкости, благоухающей лавандой, стянула с себя всю одежду и опустилась в воду, наслаждаясь сладостным ощущением.
Она с удовольствием поплескалась и, положив голову на край огромной ванны, вытянулась во весь рост, полностью погрузившись в воду. Она закрыла глаза, и ей показалось, что от этого ее другие ощущения только обострились. Бренна слышала звук текущей из кранов воды, угадывала движения разжигавшего камин Донована, ощущала приятный лавандовый аромат, распространяющийся из ванны, и острый запах горящих сосновых шишек. Расслабляющему наслаждению невозможно было сопротивляться…
– Бренна!
Она открыла отяжелевшие веки и увидела прямо перед собой голубые глаза, глубокие и спокойные, словно горные озера. Глаза Майкла.
– Да, – негромко произнесла она, даже не удивившись тому, что Донован оказался рядом с ней. Он присел рядом с ванной, наклонился и нежно погладил ее мокрые волосы. Затем он коснулся ее губ в поцелуе, легком, как дыхание ветра в яблоневом цвету, и сладком, как мед. Когда он неохотно оторвался от ее губ, Бренна тихо вздохнула, словно сожалея о мимолетности поцелуя.
– Ты не закрыла воду, дорогая, – прошептал Майкл. – Я звал тебя, но ты не слышала.
Она снова почувствовала его губы, дарящие нежные поцелуи ее жаждущим губам, щекам, мочкам ушей, и повернула к нему лицо, будто цветок к солнцу, с выражением слепого желания. Дыхание Донована стало прерывистым, его глаза потемнели от возбуждения, и рот впился в ее губы, больше не даря нежные поцелуи, а горя неутолимой страстью. Бренна поддалась на его призыв и ответила тем же. Ее губы приоткрылись, язык Майкла проник между ними, и они оба застонали от наслаждения. Бренна протянула руки, обвила шею Донована и притянула его к себе. Ее пальцы гладили его густые кудрявые волосы, а затем скользнули ниже и несмело коснулись плеч и спины.
– Ты совсем мокрый, – еле слышно произнесла она. Майкл наклонился ниже и стал покрывать поцелуями ее шею. Бренна почувствовала, как у него на виске часто бьется жилка. Или это ее собственный лихорадочный пульс?
– Я намокну еще больше, – с трудом оторвался от нее Донован. – Помоги снять мне рубашку, дорогая. – Он встал на колени, выдернул рубашку из брюк и замер. – Помоги же. Я хочу почувствовать твои руки на своем теле.
Бренна тоже хотела этого. Она поддалась охватившему ее порыву и сначала погладила курчавые волосы на его мускулистой груди, а затем, осмелев, медленно провела ладонями от груди к животу. Майкл напрягся, и по его телу пробежала дрожь. Он поймал и задержал ее ладони на груди, но затем со вздохом отпустил их.
– Наверное, не нужно, чтобы ты мне помогала. Иначе я не выдержу и взорвусь, как праздничный фейерверк в День независимости.
Он снял рубашку, отбросил ее в сторону, и его руки быстро скользнули к брючному ремню.
И тогда Бренну охватили первые тревожные предчувствия. До нее вдруг дошло, в какое двусмысленное положение она попала. Она в панике опустила голову и с облегчением убедилась, что густая пена покрывает белоснежным одеялом все ее тело до плеч.
– Подожди, – дрожащим голосом воскликнула она, не сводя глаз с Донована. – Что ты делаешь?
Майкл сразу обратил внимание на ее покрасневшие щеки и встревоженный голос. Он снова прильнул к ней и стал ласкать, пытаясь успокоить. От этих ласк у Бренны перехватило дыхание, а внизу живота разлилась сладкая истома. Когда он наконец разжал объятия, она бессильно прильнула к нему, едва различая его слова между быстрыми горячими поцелуями:
