Прежде он не осмелился бы ни о чем спрашивать Магиуса или усомниться в искренности его слов. Но годы, проведенные среди рыцарей, научили его добиваться полной правды.
С некоторой нерешительностью Хума сказал:
— Я хотел бы знать, что ты задумал.
— В свое время узнаешь. А сейчас у меня очень много срочных дел. Пока я буду их делать, вы можете, спокойно отдохнуть и пообедать.
Магиус стукнул посохом об под. Хума. почувствовал: по его телу пробежала дрожь; он увидел, как туманное облачко закружилось вокруг Магиуса, словно птица вокруг своего хозяина. Облачко словно бы Жило собственной жизнью.
— У нас гости. Веди;
Магиус говорил, обращаясь не к Хуме и Кэзу, а к облаку, и оно отозвалось:
— Ууу нассс гостииии. Ведддиии. Голос облака шипел, словно вода, вылитая в огонь.
— Приготовь комнаты на ночь.
— На ноч-ч-чь.
Магиус недовольно поморщился и сказал, как бы ни к кому не обращаясь:
— Воздушные роботы такие медлительные!
Затем, повернувшись к Хуме, маг сказал:
— Когда вы поедите и отдохнете, вам все станет ясно.
Кэз хмыкнул, но Магиус не удостоил минотавра даже взглядом.
Воздушный робот, выполняя приказ, услужливо кружился над Кэзом и Хумой.
— Идти-и-и. Гос-с-сти-и-и.
Робот повел гостей наверх по винтовой лестнице, а хозяин остался внизу, в зале. По дороге Кэз шепотом спросил Хуму:
— Этот колдун — ваш друг?
— Да, — ответил Хума не очень уверенно.
— Молитесь, чтобы и он считал вас своим другом. Кажется, эта башня может стать для нас тюрьмой, из которой, как ни пытайся, не убежишь.
Хума ничего не ответил, но нечто подобное уже приходило ему в голову.
Правда, если бы это на самом деле была тюрьма, то толпы преступников просились бы в нее: Хума и Кэз наслаждались трапезой, достойной королевского стола. Мясо и фрукты, не говоря уже о вине, были в изобилии. Комнаты тоже были великолепными, хотя и слишком большими для человека среднего роста — такого, как Хума. Но минотавру размеры комнат казались идеальными — как раз по его росту, и в этом он видел еще одно свидетельство в пользу того, что башня построена его предками.
Хума никогда не слышал о том, что минотавры хоть когда-либо бывали здесь, но не стал спорить с Кэзом.
Каждому из них была предоставлена отдельная комната. Это вызвало протест со стороны Кэза — он считал, что колдун начал действовать по принципу «разделяй и властвуй».
— Магиус мог бы расправиться с нами уже сто раз, — возразил Хума. — Вспомните, что он сделал с вами возле рощи и в зале.
— Мда. Но позвольте мне побороться с ним. Один на один.
— И от вас останется просто мокрое место. Колдовство для него — дыхание.
Минотавр ударил кулаком в стену. Это привело его в чувство.
— На моей родине…
Хума прервал его:
— Мы не у вас на родине, мы в Эрготе. Здесь живут по своим законам.
— По законам?! Вы уже забыли о войне?
— Нет. Но вы должны поверить мне. Я всетаки знаю Магиуса лучше, чем вы.
— Будем утешаться этим. Ради нашего же спокойствия.
Хума вспомнил эти слова, лежа в своей комнате. Несмотря на усталость, он не мог уснуть.
А Кэз спал как убитый, если предположить, что убитые могут храпеть.
Свечи в комнате Хумы уже догорали. В их дрожащем пламени по стенам прыгали тени. Одна из них — высокая и чрезвычайно густая — заставила Хуму насторожиться. Она была такой глубокой, что Хуме показалось — он бы мог запросто войти в нее и пройти сквозь стену.
— Хума.
Из тени показалась сначала одна ладонь, за ней вторая. Рыцарь схватился за меч, который висел над кроватью.
— Хума, я должен поговорить с тобой.
— Магиус?
— А кто же еще?
Стали видны плечи, а потом появился и сам маг полностью.
— Извини меня за неожиданное вторжение, но мне не хотелось, чтобы меня слышал минотавр — ему может не понравиться то, что я скажу тебе.
— А мне понравится? — Хума спросил с раздражением. Поступки колдуна стали выводить из себя даже его лучшего друга.
Их глаза встретились, и Магиус тотчас отвернулся.
— Ты — другое дело. Ты, по крайней мере, понимаешь то, что тебе говорят. Ты знаешь, мне ведь ничего не стоит расправиться с этим двуногим быком.
— Тогда бы ты причинил мне боль.
— Знаю. — Колдун закрыл лицо ладонями. — Знаю, как он тебе дорог.
Хума встал, подошел к своему другу и мягко опустил руку на его плечо:
— Рассказывай. Я обещаю, что выслушаю тебя очень внимательно.
Магиус посмотрел на Хуму, и словно вернулись веселые и беззаботные дни детства. Но это ощущение исчезло так же быстро, как и появилось.
Колдун повел рукой, и в тот же миг в ней оказался волшебный посох.
— Ты видишь перед собой могущественного, очень сильного колдуна. Это не только мое мнение. Так сказал обо мне неунывающий толстяк волшебник Белгардин.
Белгардин!
Хума часто слышал про него. Да, он первый заметил силу, ключом бьющую в молодом Магиусе. Силу, которой прежде ему не приходилось встречать. Белгардин был знаменитым магом Красной мантии, он оказывал поддержку молодому Магиусу и поручился за него перед главой ордена.
— И он не разочаровался во мне. Я оказался самым способным из всех новичков. Мне удавалось то, что было не по силам даже опытным магам. У меня — божий дар.
Самооценка Магиуса не была преувеличена, все, что говорил он, было истинной правдой.
— Вам, простым людям, приходилось, конечно, часто слышать об испытаниях, каким подвергают колдунов. — Магиус резко взмахнул рукой. — Но слухи не идут ни в какое сравнение с действительностью.
Испытания проходили все молодые маги. К какому бы ордену они не принадлежали.
Магиус ткнул посохом в пол и оперся на него.
— Я не знаю, что пришлось испытать другим магам, некоторые во время испытаний даже умирают. Но я, готовясь к испытаниям, все тщательно обдумал. Я полагал: мои повелители могут направить против меня темных эльфов, заставят уничтожать пожилых или больных. Возможно, они поставят меня на край бездонной пропасти, лицом к лицу с Владычицей Тьмы. Я знал: многое из того, что я рисовал в воображении, станет реальностью. Той реальностью, что убьет меня.
Хума понимающе кивнул. Сказанное Магиусом его не удивило. Подобное ему уже приходилось слышать.
На красивом лице мага появилась улыбка, и он громко рассмеялся. Хума не мог понять, что его так развеселило. Может быть, Магиус сошел с ума?
— А они просто дурачили меня. Или сами не знали, что происходит во время испытаний. Мне кажется, что подчас сама судьба вмешивается в программу испытаний. Как бы то ни было, я столкнулся с одним испытанием, которое оказалось для меня неприемлемо, — это моя смерть. Моя смерть в будущем.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
