– Слышь, чувак, поговори обо мне со своим профессором. Пусть послушает. Может, я еще знаменитостью стану? А что, запросто!
Ник передернулся. Простонародное «чувак» на дружеский лад его не настроило. И самоуверенность этого нахального водопроводчика, возомнившего, что знаменитостью можно стать «запросто», тоже. Но протестовать он не решился. Он помнил рассказ Софи, как Вайдел один справился с тремя наркоманами. Ответил предельно доброжелательно:
– Попробую. Но не обещаю, что получится. Профессор Бэрд очень занятой человек.
– А ты попытайся. Не хочется просить об этом Софи. Кстати, что ты такой смурной? Опять не поладили?
– Мы с ней никогда не ладим, – недовольно пожал плечами Ник. – Работать с человеком, который пытается все тупо зазубрить, сплошная морока. Когда она играет что-то простенькое, все в порядке, даже чувство есть. Но стоит что-то посложнее… Скрипку нужно чувствовать, а не терзать. Софи не стоило идти в творческий вуз. Училась бы лучше на экономиста, врача или математика. Там бы она была на своем месте.
– Я тоже так думаю, – согласился Вайдел, несказанно удивив этим Ника. – Но в этом случае, похоже, все решала ее матушка.
– Да. Сплошные амбиции и никакого здравого смысла. Миссис Фокс дочь баронета, видимо, самомнение у нее в крови. Ведь любому сразу видно, что музыку Софи лучше слушать, а не играть, – он с намеком покосился на Вайдела.
Это он-то «любой»? В отместку Вайдел с удовольствием повторил:
– Ты прав, чувак. Но ты все-таки замолви за меня словечко перед профессором.
Поморщившись, Ник кивнул на прощанье и уехал. С сомнением посмотрев на окна Софи, Вайдел пошел к себе. Надо же ей хоть разок спокойно позаниматься, без нахальных поучений всезнайки-водопроводчика. Впрочем, жизнь – это зеркало, пусть-ка теперь на себе испытает собственные учительские замашки. Но не сегодня, пусть отоспится. Да и ему тоже надо передохнуть от сокрушительных эмоций и поработать.
Вайдел не знал, что Софи вовсе не занималась. Она сидела на кухне, смотрела в окно, и размышляла о своей незадавшейся жизни. Окно выходило на улицу, поэтому встречу Ника с Алексом она не видела. Ее терзала ужасная мысль: она провалит выпускной экзамен, она не сможет сыграть эту сверхсложную вещь. Что тогда скажет мама? Она столько надежд возлагала на нее, и вдруг такой конфуз!
Софи посмотрела на свои корявые руки. С какой легкостью Ник играл ее партию, уверяя, что это вовсе не сложно! Даже впервые взявший в руки скрипку Алекс и тот играл лучше нее! И слуха у нее вообще нет. Вернее, есть, но недостаточный для профессионального музыканта. Ей суждено играть на похоронах и свадьбах в составе цыганского оркестра, как пророчил ей Алекс. Но есть ли в Лондоне цыганские оркестры?
Поняв, что всерьез рассматривает такую возможность, хрипловато засмеялась, и долго не могла остановиться. Минут через пять, утомившись, приказала себе прекратить, и с трудом подавила смех. Может, у нее просто мандраж перед экзаменами? Это ведь не редкость. Но раньше у нее никогда ничего подобного не бывало. Но раньше она и не чувствовала себя полной бездарью. Это началось в этом году, после ухода прежнего профессора.
Но профессор Никсон был старым другом дяди, а профессор Бэрд смотрел на нее как на рядовую ученицу, причем бездарную. Может быть, в этом все и дело? Делали ей раньше всякие послабления, которые она принимала как должное? Или не делали?
Поняв, что всерьез запуталась, посмотрела на часы. Скоро спектакль. Надо собираться. Алекс сегодня не пришел. Но это и к лучшему. Она его боится. Или нет, она боится не его, а себя, тех странных и неконтролируемых чувств, что он в ней пробуждает. Она всегда без хлопот управляла своей жизнью, и вдруг оказалось, что своими чувствами она управлять не может. И это ее по-настоящему страшило.
Но самое неприятное, что Алекс с ней только шутит. Она всего лишь мимолетное развлечение в его беспечной жизни, такой непохожей на ее монотонную и скучную жизнь.
Софи переоделась в длинное концертное платье плотного шелка и посмотрела на себя в зеркало. От черного цвета материи ее кожа приобрела мертвенно-бледный оттенок.
– Бледная поганка! – сердито проговорила Софи и показала себе язык. Язык тоже был бледным, почти белым, наверняка от страха.
Накинув пальто, на улице стало уже прохладно, она вышла во двор и принялась ждать Ника там. Признаваться себе, что на самом деле надеялась увидеть Алекса, не желала.
Как обычно, Ник приехал вовремя. Как и короли, он считал точность одним из главных достоинств аристократа. Пусть он аристократ не по крови, но по духу – точно.
Спектакль прошел как обычно. Она ни разу не сфальшивила, хотя это стоило ей жуткого напряжения и мокрой от холодного пота спины. Хорошо, что никто к ней не прикасался, а то непременно последовали бы неприятные вопросы. После спектакля домой ее подбросил, как обычно, Ник. Она немного потопталась во дворе в тщетной надежде увидеть Алекса, но его не было. Она поплелась в квартиру, яростно обещая выкинуть из своей глупой головы все засевшие там безумные фантазии.
На следующий день в консерватории на большой перемене ее ждал сюрприз. Сбегая вниз в студенческую кафешку, она внезапно наткнулась на Алекса. Он был в том же костюме, что и в галерее. Вид у него был торжественный, даже церемонный.
– Что ты тут делаешь? – она остановилась возле него, не в силах оторвать ноги от пола.
Вайдел с удивлением глянул на нее:
– По твоему совету иду к твоему профессору. – И с патетикой заявил: – Хочу выяснить, гений я или всего лишь талант.
Софи невольно засмеялась. Как же ей легко с ним! Никакие сомнения не мучают душу.
– Нечего мелочиться. Конечно, гений!
– Вот и я так думаю, – жизнерадостно согласился он. – Но нужно, чтоб об этом узнали и другие!
Софи не желала, чтоб об этом знал кто-то еще, кроме нее. Ей хотелось, чтоб Алекс был ее личным гением.
– Да, конечно! – ей пришлось пересилить себя и сказать вовсе не то, что хочется. – Ты договорился о приеме?
– Это Ник договорился. Но извини, мне пора! – и он ушел в сторону ректората.
Софи уныло посмотрела ему вслед. Похоже, ему не до нее. Она ему уже надоела. «А вот не надо влюбляться в подобных красавчиков!» – попеняла она себе, и тут же гордо возразила: – «А я и не думала влюбляться! Просто он очень забавный, только и всего»!
В это время Вайдел вошел в кабинет профессора Бэрда, предварительно громко и настойчиво постучав. Тот, не поднимая головы от стола, на котором что-то торопливо писал, небрежно кивнул ему на стул. Вайдел сел и поморщился. Он бы не хотел учиться у такого преподавателя. Профессор показался ему недружелюбным сухарем, недаром у Софи ничего не ладится с учебой.
