так сильно рванет?
— А ты как даёшь? Она ж у меня большая!
Я прикрыла глаза рукой.
— Ну ладно, тогда подождем, — смирился с отменой такого зрелищного развлечения Саша.
— Но можно ещё кое-что придумать, — голосом заговорщика проговорил Пантелей, склонился ближе к Саше и что-то ему зашептал.
Это что ещё за секреты?!
Моему возмущению не было предела.
Я тревожно всматривалась в лицо сына, пытаясь уловить хоть малейшую негативную реакцию. И тогда бы Пантелей точно полетел башкой в сугроб, но сын неожиданно расплылся в такой счастливой улыбке, а потом быстро закивал и даже запрыгал на месте.
А потом я, частично забив на работу, в течение часа наблюдала за слаженной работой двух мужчин, строящих детскую полосу препятствий.
Пантелей предлагал, Саша одобрял или отказывался, а потом они вместе воплощали задуманное.
— Надо позвать маму! Ей понравится! — Саша с восторгом посмотрел на свое творение.
— Нет. — Я возмущённо приподняла бровь. — Сначала нужно ее опробовать, — прокомментировал свой отказ Пантелей.
— Хорошо, — деловито согласился Саша и бросился в самое начало к тоннелю из диванных подушек.
— На старт! Марш! — скомандовал Пантелей и, наконец-то, уселся на диван.
К тому моменту, когда проснулась Валя, и я пошла за ней в спальню, Саша прошел не такую уж и короткую полосу уже четыре раза.
Глаза моего сына сверкали!
Пантелей, довольно улыбаясь, наблюдал за ним с дивана.
А у меня в мозгу тревожный молоточек начал отбивать один и тот же ритм: “Расскажи ему всё, расскажи ему всё, расскажи”…
Сейчас же!
Пока это не зашло слишком далеко!
Глава 33
Я вошла в зал с твердым намерением во всем признаться Панте… Чёрт! Я все ещё не знаю его настоящего имени…
— Ну что ты, дочь, не плачь. Я, конечно, не мама, но тоже хороший. Большой, теплый.
— Как медведь? — хихикнул Саша.
Пантелей вышел из спальни на руках с уткнувшейся в его грудь Валюшкой.
У меня в коленях появилась дурная слабость.
Он назвал ее дочкой?
На ватных ногах я подошла к ним поближе, посмотрела на Валюшку и с удивлением обнаружила, что она уже успокоилась.
Дружелюбный тон и полная уверенность Пантелея в своих словах послужили ей лучшей соской.
Я протянула руки к дочери, но она неожиданно отрицательно помотала головой.
— Ого! — удивленно протянул сын и добавил, посмотрев на Пантелея: — Ты ей нравишься! Валюша после сна очень вредная и хочет только маму.
— Ничего странного, чувствует родную кровь, — Пантелей приподнял Валю и заглянул ей в личико, от чего она смущённо улыбнулась и закрыла лицо ручками.
Мы с Сашей переглянулись. Я смущенно. Он, с любопытством ожидая моей дальнейшей реакции на слова нашего гостя..
— Нам надо поговорить, — быстро протараторила я, стараясь не встречаться со взглядом Пантелея.
— Про полосу препятствий? — неправильно расценил он мою нервозность. — Ир, мы вечером всё уберем. Обещаю. Просто детям же сейчас даже на улицу не выйти, а энергию можно тратить с интересом и пользой.
— Мам! Правда-правда с пользой! Смотри, как здорово! Папа научил меня кувыркаться!
Саша подпрыгнул на толстом пледе сложенном вдвое, присел, выставил руки вперёд, оттолкнулся ногами и кувыркнулся через голову.
Ч-что он сказал?
Сердце остановилось.
“Папа научил”?..
Вот так легко и сразу?..
Саша рос умным мальчиком, схватывал все на лету, а ещё рано научился сдерживать свои чувства. Из-за того, что часто не получал на них отклик от отца.
Но сейчас он искренне радовался классному развлечению и хорошей компании.
— А снег, Саш, закончится, мы вообще с тобой снежную крепость построим!
— И большую горку?
— И её.
— Супер! — Саша с горящими глазами проскакал мимо меня, запрыгнул на диван, с него перескочил на подоконник, заставив Мурку, лежащую там, недовольно мяукнуть и прижался к стеклу, всматриваясь в погоду за окном.
— Валюш, идём, я тебя покормлю, — я протянула руки к дочери, повторно пытаясь переманить ее к себе.
Она улыбнулась, забавно задергала ножками, будто прогоняя меня от себя.
— Хочешь, чтобы тебя покормил, Пантелей?
— Не Пантелей, а папа, — недовольно поправил меня он. — Пошли, дочь, а то Ира чего-то не в духе.
— Пантелей! — возмутилась я.
— Что, не нравится, Ира? — ухмыльнулся он. — Вот и мне тоже.
— Мам, а когда уже снег закончиться? — Саша, наконец, слез с подоконника, подошёл ко мне и приобнял за бедра.
Я погладила его по вихрастой голове.
— Ещё два дня и погода наладится.
— Ура!
— Ааа! — поддержала брата Валя.
А вот взгляд Пантелея помрачнел.
— Так, у нас полдник. Быстренько моем руки и идём есть.
Я пошла на хитрость и под шумок, перехватила дочь из рук Пантелея.
— Руки! Мыть, — скомандовала, опередив его недовольство и беспрерывно целуя дочку, чтобы ее отвлечь, отправилась на кухню.
А на кухне меня ждал культурный шок…
Продолжение
Во-первых, вся посуда и кухонные поверхности были помыты.
Да, я сама сказала Пантелею это сделать, но за все годы брака муж ни разу этого не делал, включая игнор и аргументируя “не мужское это дело”.
Но кроме чистоты было ещё кое-что…
Пантелей сделал перестановку в кухне.
И я могла бы списать это на его травму и проблемы с головой, но…
Он передвинул мебель так, что все предметы, которые раньше мешались и были словно не на своих местах, теперь идеально вписались в интерьер.
Моя кухня была далека от идеала, но Пантелей каким-то образом выдал из нее всё.
— Скажи, так удобнее? — Я вздрогнула от неожиданного вопроса позади. — Я пока ходил туда-сюда, два раза задел стол. Кресло вообще тут лишнее, но я немного сдвинул холодильник, и оно встало глубже.
Вот теперь здесь нормальный подход примерно в девяносто сантиметров, как и должно быть по ГОСТу.
Я раскрыла от удивления рот.
— Черт… Откуда я это знаю? — запнулся Пантелей. — Я что архитектор?
— А может дизайнер интерьеров? — ляпнула я, чем вызвала бурю негодования в его взгляде. — Я к тому, что ты вполне мог получить эту профессию, пока мы не виделись.
— Надеюсь, что нет. Звучит почти так же как и жиголо.
— Совсем не так, — я отвернулась, опять смутившись.
Вот сейчас!
Отличный повод все рассказать!
Давай!
— Пантелей, я должна…
— Ир, знаешь, — перебил он меня. — Я только сейчас понял, как мне повезло с этим дерьмом, — он поднял руку и коснулся затылка, — попасть к вам. Возможно, я и припёрся сюда, потому что был уверен, что никто не позаботится лучше обо мне там.
— Может быть, а может… и нет. Мы же не знаем, как шли у тебя дела там.
— Думаешь, меня ударили по голове из-за большой и чистой
