Корнелия, взглянув на него, поставила свою шкатулку рядом с собой. Какое странное откровение. Несмотря ни на что, оно показалось ей трогательным. Виконт вел какую-то игру. Питал ли он до сих пор надежду выкупить этот дом и рассчитывал, взяв их измором, сломить сопротивление Лив? В том, что это не обыкновенный светский визит, Корнелия была уверена.
– А что, лорд Бонем, у вас есть дом в Лондоне? – задала она вопрос. – Вы так горите желанием купить этот, что я призадумалась. Или вы нанимаете квартиру? – Ее тон был будничным, а улыбка выдавала лишь поверхностный интерес.
– Да, мэм, у меня особняк на Маунт-стрит, – ответил виконт. – Я хотел бы приобрести дом для семьи моей покойной сестры в каком-нибудь тихом месте. Детям нужен простор для игр и сад. Мой собственный дом, видите ли, холостяцкое обиталище, но я хочу, чтобы дети росли у меня на глазах. Этот дом и его расположение представляются мне идеальными. – Он беспечно пожал плечами.
– Ах, как печально! – посетовала Аурелия с искренним сочувствием с голосе. – А сколько детей?
– Пятеро, – с большой долей правдивости ответил Гарри. У Аннабел было пятеро детей, и сейчас она скорее всего ожидала шестого. Она была знатной производительницей потомства, и эта присущая ей особенность несказанно радовала ее супруга, открытого, доброго малого, деревенского сквайра.
Проницательный взгляд Корнелии заставил Гарри на миг задуматься, не почувствовала ли она в его объяснении фальши.
– Очень печально, – повторила она вслед за Аурелией. – Это была ваша младшая сестра?
Гарри угрюмо кивнул в знак согласия. Аннабел удачно вписывалась в выдуманную им историю, однако пора было закрыть тему.
– В городе должны найтись другие, более подходящие дома, виконт, – заметила Корнелия, не сводя с него внимательного взгляда. – На самом деле этот дом в таком плачевном состоянии, что не слишком годится для детей.
– Только бы об этом не прослышал граф! – посмеиваясь, вступил в разговор Найджел. – Когда выяснилось, что вы все уехали, невзирая на его запрет, я думал, его хватит апоплексический удар. Он собирался выслать за вами вооруженный отряд. – Найджел поднялся, чтобы налить себе хереса.
Корнелия посмотрела на него с предостережением: ей не хотелось, чтобы личные дела обсуждались в присутствии лорда Бонема. Но Найджел истолковал ее взгляд по-своему – решил, что он относится к лишнему бокалу хереса.
– О, не смотри на меня такими глазами, кузина, – сказал он, взмахнув рукой с бокалом. – Я видел, как ребята перед завтраком выпивают бутылку кларета.
– Надеюсь, им это на пользу, – отозвалась Корнелия. Быть надзирательницей своему кузену она не собиралась, но его предположение об этом по крайней мере дало возможность переменить тему разговора.
– Так где же Лив? – спросил Найджел, словно бы только что вспомнил об отсутствии одной из женщин.
– Пошла покупать собаку, – немногословно ответила Корнелия.
– Покупать собаку? – уставился на нее Найджел, – Но Лив не большая любительница собак. Она их боится. Когда выпущены отцовские пойнтеры, она наотрез отказывается идти мимо конюшен.
– Наверное, она купит такую собаку, которую не будет бояться, – со смехом сказала Аурелия, переглядываясь с Корнелией.
– Однако надеемся, что она напугает других, – заметила Корнелия, губа которой от еле сдерживаемого смеха тоже начала подрагивать.
Гарри сделал глоток хереса. Непринужденная поза и естественная улыбка скрывали его жгучий интерес к разговору, принявшему любопытный оборот.
– Да, но зачем? – недоумевал Найджел. – Мне казалось, вам и без живности в этом разрушенном мавзолее довольно забот.
– Увы, это необходимая мера предосторожности, – объяснила Корнелия. – Нам то и дело докучают какие-то ночные визитеры. Кто это, человеческие существа или духи – неизвестно, но они вынуждают Моркома браться за мушкетон – страшное оружие с еще более страшным звуком. Оно пугает детей. И огорчает Линтон. – Корнелия безмятежно улыбнулась. – Собака кажется меньшим из всех зол.
– Бог мой! – воскликнул Найджел. – Кому понадобилось сюда забираться? Здесь нечего красть.
– Да, казалось бы, нечего, – согласилась Аурелия. – Но быть может, мы чего-то еще не нашли?
– Клад? – Серые глаза Найджела загорелись энтузиазмом. – Быть может, драгоценности. Как вы думаете, хранила у себя старая леди драгоценности?.. На чердаке… или в винном погребе? Давайте проверим. – Он тут же вскочил на ноги. – Вперед! На охоту за сокровищами!
– Найджел, ты, право, временами сущий мальчишка, – засмеялась Корнелия и махнула на него рукой, усаживая на место. – Я уже спускалась в винный погреб, и единственным сокровищем, которое я там обнаружила, было то, что ты сейчас пьешь. Морком с близнецами ни о каких таких тайниках и понятия не имеют, а уж они знают, поверь.
– А может, они решили присвоить ценности? – предположил Найджел, не желая расстаться с мыслью о спрятанных в доме сокровищах.
Аурелия, абсолютно отрицая такую возможность, покачала головой:
– Нет, они совершенно и безраздельно были преданы тете Софии. Они ничего не взяли себе из ее имущества.
– Я заметил кошку на подвальной лестнице, – сказал Гарри, продолжая улыбаться. – Быть может, это она – или он – виновница ночного шума?
– Ее зовут Киса, – сказала Корнелия, беря в руки шкатулку с шитьем. – Не слишком оригинально, конечно. Это именно из-за нее Морком настаивал, чтобы окно в кухне по ночам оставалось открытым. Но этого больше не будет. – Она открыла крышку шкатулки и принялась перебирать лоскутки шелковой ткани, выискивая среди них какой-то с особым оттенком розового для оторочки чепчика Сюзанны.
– С вашей стороны было мудро принять меры предосторожности, – сказал Гарри, вставая со своего места. – Должен откланяться, мэм… леди Фарнем. Очень рад, что ребенок не мучается ночными кошмарами с участием подвод и лошадей. – Он склонился над рукой Аурелии, после чего повернулся к Корнелии.
Та закрыла крышку шкатулки и, поднявшись, протянула ему руку.
– Прощайте, лорд Бонем.
– До свидания, леди Дагенем. – Он поднес ее руку к губам. Но вместо того чтобы едва коснуться ее пальцев, крепко, с чувством, поцеловал ее руку, сильно сжав ее своими теплыми длинными пальцами – этот интимный жест мог предназначаться лишь для очень близких знакомых.
Аурелия сделала большие глаза и отодвинулась к двери с натянутой улыбкой на лице, подразумевавшей, что она якобы не заметила ровно ничего необычного. Найджел же, напротив, глазел на них с неприкрытым изумлением, пока Аурелия, проходя мимо, не толкнула кузена локтем, после чего тот наконец опомнился.
