Найджел, нахмурившись, резко поднялся.
– Лошади – это, конечно, прекрасно, кузина, но истинное искусство – это карточная игра. – Он схватился за шляпу. – Мне пора. Найдете сокровище тети Софии – дайте знать.
– Навещай нас почаще, Найджел. – Аурелия подошла к нему и тепло поцеловала кузена.
– Как только захочется домашнего тепла и уюта. Мы тебе всегда рады, – сказала Корнелия, в свою очередь обнимая его.
– Что до этого, кузина, то вряд ли я соскучусь по домашним туфлям и семейному очагу, – ответил Найджел, натягивая перчатки. – Но я загляну… посмотреть, как вы тут, – смилостивился он. – А вам, если подумываете о том, чтобы появиться в обществе, надобно позаботиться о своих платьях. Вы выглядите как самые настоящие клуши, ей-богу. Надеюсь, мои слова вас не обидят?
– Ничуть! – добродушно ответила Корнелия. – Мы с радостью будем ждать, когда ты снова решишь, что минутка в обществе родственниц-клуш не нанесет твоей репутации невосполнимого ущерба. Я тебя провожу. – Она дошла с ним до двери и там вновь начала бороться с засовом. Но на сей раз не получила помощи.
Когда кузен вышел на лестницу, она обеими руками слегка сжала его руку.
– Найджел, будь осторожнее!
– Ты слишком обо мне печешься, кузина. Не такой уж я простачок, поверь.
«Уж ты-то в этом точно уверен». Вслух, однако, Корнелия этого не сказала. Набив себе шишек, Найджел, если суждено, сделает из своих ошибок выводы.
– Заходи, если сможешь расстаться со своими важными друзьями, – лишь сказала Корнелия.
Найджел широко улыбнулся:
– Какая удача, что Фрэнни выбежала на дорогу перед подводой. Вряд ли иначе Бонем стал бы утруждать себя знакомством со мной. – Он многозначительно кивнул, махнул на прощание рукой и зашагал прочь.
«Да, удача», – подумала про себя Корнелия, покачивая головой. Она собралась уже было войти в дом, как заметила появившуюся из-за угла на площади Ливию.
Ее, казалось, тянула вперед какая-то неведомая сила. Она почти бежала, перо в ее шляпке пригнулось от ветра, ротонда била по ногам.
Загородившись рукой от солнца, Корнелия попыталась получше разглядеть ее. А когда поняла, в чем дело, прыснула со смеху.
– Элли! Элли, иди-ка сюда! – позвала она невестку, оборачиваясь через плечо.
– Что такое? – Аурелия подбежала к Корнелии и, передернув плечами от холода, поплотнее закуталась в шаль. – Что… О!.. Господи Иисусе! Что это у нее такое?
Обе женщины выскочили на улицу навстречу Ливии, и та буквально уткнулась в них, влекомая двумя крошечными меховыми комочками бледно-розового цвета. Из-под густых челок сверкали две пары черных глаз, два черных, похожих на пуговицы, носа влажно поблескивали на холоде.
– Держите меня! – крикнула Ливия, тащившаяся на конце двух поводков. – Или, вернее, их… Они не желают останавливаться.
Аурелия с Корнелией преградили путь несущимся во всю мочь розовым комочкам, а Ливия потянула поводки на себя.
Процессия из трех участников остановилась, с трудом переводя дух.
Корнелия опустила глаза вниз.
– Лив, что это? – в недоумении спросила она.
– Собаки, – ответила Ливия немного неуверенно, поскольку понимала, что настоящее определение могло показаться подругам весьма странным, ибо они до сих пор имели дело лишь с фермерскими собаками. – В конюшнях, куда меня направил Морком, был помет… то есть, вернее сказать, помет был у терьерши леди Лейкленд, они ей были не нужны, вот я и… – Остальное так и осталось невысказанным.
Розовые комки залаяли. Корнелия про себя подумала, что слово «лаять» было в данном случае преувеличением. Точнее будет сказать, затявкали тоненькими голосками.
– Смотрите, они производят шум, значит, могут поднять тревогу, – заметила Ливия.
– Да уж, – слабым голосом согласилась Аурелия, затыкая уши.
– И я их не боюсь, – объявила Ливия так, словно наносила завершающий, смертельный удар.
– Зато их боюсь я, – ответила Корнелия. – Я даже не знаю, что это. Уж точно не собаки. Как, интересно, к ним отнесется Киса? Они вполовину меньше ее. Верно, съест их на завтрак.
– Это идеальные сторожевые собаки, – упрямо заявила Ливия, таща животных за собой в дом.
– Может, она и права, – улыбнулась Корнелия, наблюдая за их неравномерным продвижением. – Думаю, любой негодяй, вознамерившийся что-то украсть или попортить имущество в нашем доме, заслышав этот звук и увидев этих нелепых существ, покатится со смеху и перебудит своим хохотом весь дом.
– Пусть так, это все равно лучше, чем мушкетон Моркома! – с чувством воскликнула Аурелия.
– Как ты права! – Корнелия взяла невестку за руки, и они пошли в дом на звук тявканья.
Глава 10
Холл преобразился.
Хрустальные капли люстры сверкали в солнечных лучах, теперь беспрепятственно проникавших сквозь чисто вымытые высокие окна по обеим сторонам от двери.
– Я, кажется, не знаю вашего имени, – сказала Корнелия невысокому проворному мужчине, похожему на жокея. – Вы бывали здесь раньше?
– Я только вчера приступил к работе, миледи, – ответил мужчина, сотворивший это чудо преображения. – Мое имя Лестер, мэм.
– Как у вас все ловко получается, Лестер.
В воздухе стоял запах свежей краски и воска: маленькая армия рабочих усердно водила кистями по декоративной лепнине в холле, а две служанки, стоя на коленях, натирали паркет.
Корнелия остановилась у растворенной двери в зал: та же суета, на сей раз под надзором сурового Моркома, который поначалу отнесся к грядущим переменам с неодобрением, а в итоге все-таки взял дело в свои руки. Мимо с тяжелыми бархатными портьерами в руках пронеслась одна из сестер-близнецов (Ада, предположила Корнелия), в то время как Мейвис обучала искусству выбивания ковров некое хрупкое бледное создание, на вид которому Корнелия не дала бы больше двенадцати. Где только Морком, настоящий затворник, нашел всех этих людей, оставалось загадкой, которая, впрочем, не стоила того, чтобы пытаться ее разгадывать. Чем больше рабочих рук, тем скорее будет сделано дело и они смогут наконец открыть свои двери для гостей. Еще неделя – и все, прикинула Корнелия.
Из гостиной появилась Ливия. Опережая ее, по натертому паркету резво неслась пара розовых собачонок.
– С ними надо что-то делать, Нелл! – в отчаянии всплеснула руками Ливия. – Они лезут куда попало, путаются у всех под ногами. Я не могу сосредоточиться на счетах.
Корнелия с сердитым изумлением посмотрела на крошек, которых высокопарно нарекли Тристаном и Изольдой. Как это ни странно, но она к ним даже привязалась, хотя они, бесспорно, всем досаждали, главным образом из-за своего размера, позволявшего им пролезать в любой угол и в любую приглянувшуюся щель. А еще они обладали способностью вдруг бесследно исчезать среди темных просторов дома. Все приличные собаки знают свое место в общем порядке вещей, эти же нелепые существа и понятия не имели, что у них оно есть, – весь мир принадлежал им.
