– Отчего этот снисходительный тон? – вспылила Корнелия. – Я понимаю свое невыгодное положение, но с вашей стороны в высшей степени неблагородно злоупотреблять им.
– Простите меня, – с поклоном проговорил лорд Бонем. Теперь его глаза смеялись. – Я всего-навсего хотел помочь. Не окажете ли честь войти в мой дом, мэм, а я, если угодно, прикажу лакею закладывать лошадь. – Он предложил Корнелии руку.
Она бросила взгляд вдоль улицы в надежде увидеть какой-нибудь экипаж. Но улица как на беду была пуста. Бонем прав: она не могла стоять здесь на одной ноге и ждать чудесного избавления.
– Благодарю вас, лорд Бонем. – Не замечая предложенной ей руки, Корнелия потянула собак за поводки и, припадая на одну ногу, стала подниматься по лестнице.
Едва она достигла верхней ступени, дверь отворилась. Гарри приветствовал дворецкого и, поддерживая Корнелию под локоть, ввел ее в холл.
– Гектор, леди Дагенем имела несчастье сломать каблук. Справься у Эрика, не может ли он починить его, хотя бы временно, да отведи куда-нибудь этих животных. – Он сделал неопределенный жест, указывая на собак.
Мгновение Гектор стоял, ошеломленно взирая на них.
– Сию минуту, милорд, – наконец опомнился он и щелкнул пальцами ожидавшему поодаль приказаний лакею. – Отведи этих животных в буфетную, Фред.
Корнелия с облегчением выпустила из рук поводки и передала ботинок с отломившимся каблуком дворецкому, который с невозмутимым поклоном принял и то и другое.
– И еще: подай нам кофе, – обернувшись через плечо, распорядился виконт и, снова взяв свою гостью под локоть, повел ее, хромающую, в гостиную.
Корнелия со скрытым интересом озиралась по сторонам. Она поняла, что ищет признаки женского присутствия. В глубине ее души жила уверенность, что лорд Бонем холостяк. Все в его поведении указывало на это, но подходящей возможности подтвердить свою догадку ей прежде не представлялось. В окружающей обстановке не чувствовалось женской руки. То была со вкусом и дорого обставленная комната: на стенах французские обои, на полу яркими красками переливался обюссонский ковер, элегантная, отменного качества мебель. Но ни шкатулки с шитьем, ни пялец, ни даже вазы с цветами.
– Позвольте вашу ротонду. – Его светлость с недозволенной фамильярностью протянул к ней руки и расстегнул верхнюю пуговицу на ротонде. «Да, жены определенно нет», – решила Корнелия.
– Благодарю.
Его светлость подвел ее к дивану с валиками и заботливо предложил:
– Что желаете: кофе или, быть может, бокал хереса после такого сурового испытания?
– Сломанный каблук не такое уж суровое испытание, лорд Бонем. Благодарю, я с удовольствием выпью кофе. – Сложив руки на коленях, Корнелия в холодном молчании воззрилась на Гарри.
Он ответил ей таким же молчаливым взглядом. Последние несколько дней, пока Лестер обживался на Кавендиш-сквер, попутно занимаясь там скрытой разведкой, Гарри в их доме не появлялся. О такой удаче, какая выпала Лестеру, когда его в числе прочих работников наняли для благоустройства дома, можно было только мечтать. Теперь он в любой момент имел возможность между делом, не привлекая к себе особого внимания, попробовать отыскать наперсток.
Но если это не удастся Лестеру, тогда партию в этой игре придется продолжить Гарри. Для этого ему нужна Корнелия Дагенем.
Гарри поймал себя на том, что бесконечно рад ее появлению, не важно, по какой причине она здесь оказалась, и вовсе не оттого, что ее появление вселяло надежду на скорое возвращение наперстка. Все в этой женщине его завораживало. Несмотря на то нелепое положение, в котором она сейчас находилась, эта гордая, полная достоинства женщина сохраняла невозмутимость и бросала ему вызов, все в ней дышало чувственностью. Чувственностью, которая волновала Гарри, тем более что сама Корнелия ее не осознавала.
Что за брак был у нее? Распахнул ли он настежь двери, которые сдерживали дремавшую в ней до поры чувственность, или повернул ключ лишь наполовину?
Тело Гарри внезапно отозвалось на эти мысли, неожиданно для него принявшие эротическую окраску, а посему появление лакея пришлось как нельзя более кстати. Молчание длилось до тех пор, пока слуга, разливавший в изящные чашки из тонкого севрского фарфора кофе и расставлявший их перед ними, не покинул зал.
Слегка нахмурившись, Гарри заговорил, выбрав тему, которая избавляла его от досаждавших ему волнующих фантазий.
– Нелл, в городе не принято, чтобы дамы бродили по улицам без сопровождения, – неожиданно произнес Гарри.
Его фамильярность Корнелия решила пропустить мимо ушей.
– Чепуха! Я вдова и давно уж не ребенок. Моей репутации ничто не грозит, уверяю вас.
– А вот тут вы не правы, – отозвался Гарри, ставя чашку на стол. – В этом городе репутация – все, и если она скомпрометирована, вы оказываетесь в очень затруднительном положении.
Какая-то необычная интонация, проскользнувшая в его голосе, заставила Корнелию насторожиться, и она внимательно посмотрела на него. Ее негодование стихло.
– Вы так говорите, будто испытали все это на себе.
Гарри отвернулся, но Корнелия успела заметить пробежавшую по его лицу тень. Гарри встал и, заложив руки за спину, устремил взгляд в высокое окно в ряду других, выходивших на улицу. Он сделал какое-то движение, напоминавшее пожатие плечами.
– Возможно, это несправедливо, но для женщин это куда более серьезно, чем для мужчин, – небрежным тоном проговорил он.
Корнелия нахмурилась. Тон Гарри подсказывал ей, что предмет этот следует оставить, но ее словно бы что-то подзуживало изнутри продолжить расспросы. Она отставила в сторону чашку и наклонилась, чтобы снять второй ботинок. Ей надоело балансировать на одной ноге, к тому же в такой позе она могла говорить с ним, не поднимая глаз.
– Скорее всего вы правы. Но у меня такое чувство, будто нечто подобное произошло с вами. Или, быть может, с кем-то из ваших близких?
«Тело Анны, распростертое у подножия лестницы. Она лежит, раскинув руки, с неестественно вывернутой головой».
– Вовсе нет, – неожиданно резко ответил Гарри. – Я просто даю вам дружеский совет. – Он круто развернулся, подошел к буфету и налил себе бокал хереса. – Если вы с подругами намерены появляться в обществе, то от прогулок по улицам с некоторыми существами, чем-то похожими на собак в качестве сопровождения, вам лучше воздерживаться.
Корнелия задумчиво вытянула ноги в чулках, разминая пальцы.
– Благодарю за совет, – проговорила она со сладкой улыбкой, которая, впрочем, не могла ввести Гарри в заблуждение. – Очень любезно с вашей стороны проявить такую заботу о моей репутации, хотя в настоящих обстоятельствах подобная забота выглядит весьма двусмысленно – ведь я нахожусь наедине с холостым мужчиной в его доме по его настоянию. – Корнелия умолкла, ожидая, что ответит на ее слова Гарри, но он промолчал.
