Он обнаружил, что стоит, уставившись на ноги Корнелии. Очень длинные, с высоким подъемом, они волновали его. Глаза Гарри заскользили вверх. Неподвижная поза, прямая спина, худые плечи, длинная шея. В голубых глазах – откровенный вызов. Она играла с огнем, наслаждаясь каждым мгновением этой игры.
– Вы опасная женщина, леди Дагенем, – тихо проговорил он.
Воздух, словно полено в камине, с шипением взорвался искрами. Гарри приблизился к Корнелии и, взяв ее за руки, заставил подняться. Даже босая, она была ненамного ниже его, упиралась глазами в его глаза.
– Вы не знаете пощады, не так ли? – прошептал он и легким движением провел ладонью по ее щеке.
Корнелия хотела, но не могла пошевелиться. Сердце так бешено стучало в горле, что мешало глотать. Она почувствовала, как ее щеке под гладкой ладонью Гарри стало горячо. Никогда прежде она не считала себя опасной и беспощадной, но теперь, после его слов, поняла, что это правда. Что-то просыпалось в ней под взглядом этих блестящих зеленых глаз, под легким касанием его рук, под действием его низкого чувственного голоса. В ней оживала еще одна, другая женщина, непохожая на ту, какой она была прежде. Вдова, уважаемая мать двоих детей, оказывается, способна была обольщать.
Осмыслив себя в этой новой ипостаси, она то же подумала о нем. Очень опасный мужчина, самый опасный из всех, что когда-либо встречались ей, но она способна ему противостоять.
Корнелию захлестнуло невероятное возбуждение, от которого закружилась голова, захватило дух и напрягся живот. Но когда Гарри стал ее целовать, единственное, что она ощутила, было всеобъемлющее и непостижимое победное ликование. Под настойчивым натиском его языка, Корнелия приоткрыла рот. Она таяла от наслаждения, чувствуя напор его бедра, его твердой плоти и свою собственную слабость.
Но вот в недоступный, тайный мир чистых ощущений ворвалась реальность. Корнелия высвободилась из его объятий, а он оторвался от ее губ. Они разошлись. Корнелия отвернула от него лицо и машинально провела пальцами по своим губам.
– Вот вам и репутация, – пролепетала она.
– Вот вам и деревенская мышка, – проговорил он ей в тон с улыбкой. – Нелл? – Он коснулся ее плеча.
Она повернула голову и ошеломленно посмотрела ему прямо в глаза.
– Я не понимаю, что происходит? Я… Я не испытывала ничего подобного с тех самых пор, как Стивен… – Она снова отвела взгляд, пытаясь привести мысли в порядок и подыскать соответствующие им слова.
– Это ваш муж?
– Да. – Ее плечи слегка приподнялись от вырвавшегося из ее груди вздоха. – А вы, как я понимаю, не были женаты?
– Я был женат, – ровным голосом ответил Гарри. – Она умерла.
– Ах! – Корнелия вновь повернула к нему лицо. – Простите.
Гарри развел руками, выражая смирение.
– Это произошло четыре года назад. Несчастный случай.
– Вы ее любили? – Ей отчего-то был очень важен его ответ.
Гарри ответил не сразу.
– Мне казалось, что любил, – помолчав, без выражения произнес он. Снова приблизился к Корнелии и завладел ее руками. – Что было, то прошло, нужно жить настоящим. Меня влечет к вам с того самого момента, как я впервые увидел вас. Разве вы не чувствовали то же самое по отношению ко мне? – Он поднес ее руку к губам и легко коснулся ими костяшек ее пальцев.
– Нет, – со всей правдивостью призналась Корнелия, хотя руки не отдернула. – Я сразу же невзлюбила вас. Мне казалось, и вы так же относились ко мне.
Расхохотавшись, Гарри выпустил ее руки.
– Ваша светлость, вы чудо!.. А теперь признайтесь откровенно, вы по-прежнему чувствуете ко мне неприязнь? – Он подошел к буфету, налил ей бокал хереса и вновь наполнил свой.
– Если быть откровенной… – Корнелия приняла бокал, – то нет. – Она сделала большой глоток и с досадой произнесла: – Ох, как же все это некстати!
– Отчего же?
– Мне сейчас не до флирта. – Корнелия снова отпила из своего бокала. – Это Лив ищет себе жениха, а не я. И раз репутация в этом городе имеет такую важность, то вряд ли любовная связь может считаться разумным поступком.
– Это можно решить, – сказал Гарри. – Что и делается ежечасно, ежедневно и еженощно на пяти квадратных милях нашего города, принадлежащих аристократии.
Корнелия вскинула брови.
– Вы предлагаете мне сделку, сэр? Я польщена, поверьте, но боюсь, что слишком дорого вам буду обходиться, да и хлопот со мной не оберетесь. – Она задумчиво, словно прикидывая в уме, постучала указательным пальцем по губам. – Мне как минимум понадобятся дом, экипаж, ложа в опере…
– Довольно, Нелл! – оборвал ее Гарри. – Мне не до шуток. – Он подошел к ней, щуря свои зеленые глаза. – Сейчас мы оставим эту тему, но прошу вас подумать. – Он прижал палец к ее губам. – Ведь мы с вами не дети, не вчера родились на свет. Нет ровно никакой причины, чтобы два человека, которых тянет друг к другу, отказывали себе в таком маленьком удовольствии, о котором необязательно оповещать весь свет. Как я уже сказал, это дело обычное.
Корнелия не знала, как ей отвечать на это. Никогда прежде ей не делали подобных непристойных предложений, и тем не менее она вопреки увещеваниям своего внутреннего голоса находила это предложение весьма привлекательным и лестным.
Но вот перед ней возник образ графа Маркби. И от ее экзальтации не осталось и следа. Когда она заговорила, на ее лицо вновь опустилась невидимая маска.
– Мое положение несколько отличается от положения большинства, сэр, – произнесла она бесцветным голосом и наклонилась за ботинком. – Мне пора возвращаться на Кавендиш-сквер. – Она красноречивым жестом подняла ботинок.
Одаренный от природы особенной чуткостью, Гарри знал, когда следует отступить. Он не понял, что стерло последние следы страсти с лица Корнелии, но безошибочно почувствовал, что сейчас ее не надо тревожить, и, почтительно наклонив голову, позвонил в колокольчик. Гектор явился почти мгновенно.
– Пошли на конюшни за двуколкой, Гектор. Я отвезу леди Дагенем домой.
– Слушаю, милорд, будет сделано, – важно ответил Гектор. – Эрик временно приладил каблук к ботинку ее светлости. – Я немедленно его принесу. Он повернулся к двери и уже положил руку на ручку, но задержался, чтобы спросить: – Собак прикажете устроить в экипаже, миледи?
– Сделайте одолжение, Гектор, – попросила Корнелия. – Предпочтительно под сиденьем.
Едва заметный изгиб губ выдал Гектора.
– Попытаюсь устроить их так, чтобы они вам не досаждали, мэм.
– Вряд ли это возможно, Гектор, – вздохнула Корнелия.
– Возможно, миледи. – Он бесшумно удалился из комнаты.
Корнелия присела, чтобы обуться. Она не ждала помощи, но и не удивилась, когда Гарри опустился перед ней на колени и, взяв у нее из рук ботинок, стал с поразительным проворством натягивать ей на щиколотку мягкую кожу, застегивать крошечные пуговички и завязывать шнурки. Такие ловкие руки у мужчин большая редкость. Ими могут похвастаться разве что ювелиры или граверы. Корнелия догадывалась, что у виконта Бонема легкая рука и острый глаз, что ему покорится любая лошадь и что любое оружие – хоть шпага, хоть охотничий пистолет – будет ему не в новинку, но теперь его длинные тонкие пальцы управлялись с петельками и пуговицами ее ботинок со сноровкой и деликатностью настоящего артиста.
