У многих из отроков не будет средств на постоялый двор.
– Вполне в духе Собора. Дать цель, но не предложить возможность достичь её. Тогда прошу, сударь, передайте Главам Собора… – Баба Яра встряхнула головой, словно отмахнулась от надоедливой мухи. – Скажите Кагорте, что будущие подмастерья будут обеспечены всем необходимым. Ради подобной мелочи не стоило лично приезжать, сударь. С вашей занятостью следовало бы послать просьбу с рассыльным.
– В указах Глав Собора в отношении вас редко имеется место для самовольства.
– Меня прельщает особливая забота, – серьёзность гостя не сочеталась с улыбкой хозяйки. Она перевела взгляд на Льва и будто что-то вспомнила. – Ах да. В любое другое время я бы исполнила вашу просьбу бескорыстно, любезный друг. Сейчас же прошу рассмотреть мольбу старой женщины.
Киноварный с готовностью согласился.
– Тогда скоро ждите от меня весточки, сударь.
Поднявшись со скамейки, гость поклонился:
– На днях мои дела вновь привлекут меня в царский град. Буду всецело в вашем распоряжении, госпожа.
Баба Яра тоже поклонилась:
– В таком случае ждём к чаю без предварительной договорённости.
Когда хозяйка ушла проводить гостя, Лев завалился на скамейку. От напряжения выступил пот, и рука сама поднялась к камню на шее.
– С такими нужно быть настороже, – сделал вывод мальчик и уловил на себе взгляд мужчины за забором.
Феоктист Киноварный тщательно протёр монокль платком и только тогда отошёл от калитки. Некоторое время слышалось выстукивание трости, но переживание от встречи с ним давило на Льва намного дольше.
– Выходит, ждём-с гостей, – по-доброму сказала Баба Яра, подошедшая под яблоню. – Завтра освободим из-под завалов ещё пару комнат.
Глава 7. Город за Пеленой.
– Сегодня заботы улажу до полудня, – объявила Баба Яра. – Затем отправлюсь на вокзал встречать важного, оттого что привередливого, гостя. Могу и тебя прихватить с собой.
– Я бы лучше остался дома, бабушка, – робко отозвался Лев.
Два дня ушло на расчистку комнат, и он успел обжиться в доме на «Носу у мельника». Даже повышенное участие со стороны соседей не тревожило его замкнутый мирок.
Ответ мальчика не убедил старушку:
– Конечно, будет сказано не к моей скромности, но не сыскать тебе лучшей проводницы по Златолужью, чем та, что сама служит его ветхой достопримечательностью.
Такой хрупкий довод заставил Льва одуматься, ведь деваться ему некуда. Однажды придётся выйти в общество чаровников. Чем же нынешний день не краше?
Всё утро Баба Яра занималась делами. Лев же у себя в комнате собирался волей, смелостью и выдумкой, чтобы не оплошать при первой вылазке в чужое общество. Встреча с прыгающим механизмом с метлой в расчёт не шла, так как походила на дурной сон. Даже с выбором одежды мальчик определился только к обеду. Рубашку от чуди он заменил сорочкой и потёртым свитером – подарком Флоры и Дина за починенное барахло. Баба Яра же облачилась в свободное синее платье и вязаную оранжевую кофту. Волосы прибрала кверху своим гребнем, а руки заняла глубокой корзиной. Кто видел её в кухонном переднике, тот подтвердит, что в походе по городу Баба Яра выглядела иначе.
– Пора, – отчеканила она.
За порог их проводил Проповедник, с таким довольным видом, что Лев уверился в неудаче подкупа лепёшкой. Выступив за калитку, они направились к выходу из тупика.
– Почему такое название улицы? – спросил мальчик, подметив табличку на незнакомой ему письменности.
– Мало кто помнит, – старушка прищурилась на ту же надпись, – что на месте города раньше золотилось море хлеба. Мельницы рассыпались по нему островами. Выстроенная на этом холме ветрянка принадлежала заметному хлебоделу. Есть даже песня о его выдающемся носе. Старая-престарая. В наш же век, ко всеобщему стыду, городу никак не прокормить себя.
В хмурый полдень на схваченной садами улочке царило безлюдье. Лев не огорчился, если бы тоже творилось и в городе. Он прошёл по «носу мельника» ровным шагом и замешкался только у прорехи между домами. Там в странном изломанном сооружении, словно вывернутом наизнанку, жил мужчина с застывшим на лице удивлением.
– Стулья и шкафы будто вросли в стены, – сказал Лев.
– Немудрено, ведь хозяин обожает всяческие шумные практики. То и дело услышишь хлопки, – бескрасочным тоном поведала бабушка, будто о пресытивших всех проказах нерадивого соседа. – При последнем неудачном опыте обстановка его дома как бы… запуталась в пространстве. Быть может, послужит уроком, и соседушка построит дом попрочней.
Долго всматриваться в развалины не пришлось, улица резко покатилась вниз на неширокую дорогу.
– Обычно я добираюсь до вокзала прочими путями. С тобой же прокатимся на трамвае, – известила Баба Яра, обыскивая сумочку.
– Какой сегодня день? – спросил Лев, завидев многочисленных прохожих на пути.
– Если я при памяти нынче наступила неделя. Под конец седмицы от люда на улице будет не протолкнуться.
Чем дальше они отдалялись от дома, где всецело хозяйничал кот с пятном на макушке, тем быстрее Лев терял волю двигаться. «Нос мельника» чётко разграничивался с привычными каменными сооружениями, отделанными разноцветной глиной. Улочки сужались из-за вынесенных на них эркеров и палисадников, ограждённых виноградной лозой. Если на пути попадались закусочная, то столики с проголодавшими гуляками выходили на тротуары. Вся здешняя теснота по меркам Льва подталкивала к ненужной близости с чаровниками. Он то и дело замечал на себе взоры прохожих, но к облегчению отметил, что основное внимание привлекала его спутница. Мужчины в возрасте не упускали случая приподнять шляпы перед Бабой Ярой, и та одаряла их лучезарным приветствием.
К слову, увлечение чаровников головными уборами приводило в ступор. Котелки, фуражки, напёрстки. Каждый мужчина в достатке укрывал свою шевелюру и непременно подбивал козырёк при виде хорошенькой девушки или же натягивал его на брови, желая уединение в тесноте забегаловки. На мощёных дорогах выделялся блеск сапог щёголей, и им в противовес Лев замечал в толпе босые ноги.
– Мы недалеко от центральных улиц. Ближе к мостам суматоха набирает силу, – сообщила бабушка. – Как бы всем ни приелось слышать,
