точно были необычными людьми, потому что дар Весты был гораздо сильнее, чем дар самой Марфы. Веста могла не только лечить и исцелять, в её руках было столько жизненной силы, что она одним прикосновением оживляла погибших птиц и животных. Веста показывала Марфе свои умения, но Марфа каждый раз просила девушку подождать.
– Не трать свои силы раньше времени, магию не нужно расходовать, она должна расти вместе с тобой. Когда ты вырастешь и окрепнешь, тогда и сила твоя будет готова к использованию на благо, – так говорила она нетерпеливой Весте, но та всё равно тайно оживляла животных в лесу, даже сердитые рычания Оро на неё не действовали.
– Ох и упрямая эта девчонка! – вздыхала Марфа, и лицо её при этом светилось гордой улыбкой.
* * *
Солнце вставало и садилось за горизонт множество раз, время шло. Веста росла и расцветала, она была полна сил и энергии. Марфа же, наоборот, с каждым годом слабела и чувствовала себя всё хуже. Когда она поняла, что пора передавать свои обязанности Весте, она подозвала её к себе и сказала:
– Веста, дитя моё! О нашем лесе ты знаешь всё, мне не страшно оставить его на тебя… Сейчас я хочу, чтобы ты попробовала помочь человеку. Если ты справишься, значит, мне можно спокойно умирать. Силы мои вот-вот закончатся.
– Что же ты, матушка, – ответила Веста взволнованно, – не говори так, я не хочу, чтобы ты оставляла меня одну.
Веста подошла к Марфе, накинула на её плечи шерстяную шаль, завязала уголки на груди, звонко поцеловала старушку в щёку.
– Скоро сюда придёт за помощью человек, я уже слышу его медленные шаги, – вновь заговорила Марфа, – попробуй помочь ему сама.
Веста кивнула, подала Марфе в руки чашку с тёплым молоком и ответила:
– Можешь не волноваться, матушка. Я всё сделаю так, как ты меня учила.
Марфа посмотрела в ясные глаза девушки, погладила её по шелковистым волосам и тихо вздохнула.
В такие моменты Марфе казалось, что само провидение послало Весту в её лес. Даже просто для того, чтобы научить Марфу любить. А ещё для того, чтобы осознать, что ребёнок, в котором живёт зло, способен вырасти добрым под влиянием любви.
Ведьма смотрела, как её взрослая дочь суетится у печи и слушала. Она слушала шаги чужака, уже вошедшего в её лес, и сердце её замирало от волнения…
Глава 4
Елисей
– Сыночек, милый мой, потерпи ещё немного. Отсюда до избушки ведьмы – всего ничего, – взволнованно шептала на ухо сыну раскрасневшаяся женщина.
Она знала, что эта часть пути станет для них самой сложной: ей придётся на себе тащить юношу по лесу, ведь на больную, распухшую, почерневшую ногу, он уже совсем не мог ступать.
– Хорошо, мама, попробуем, – ответил он, вытер пот со лба и слабо улыбнулся, – всё равно терять уже нечего. Какая разница, где умирать: дома или в лесу?
Женщина приложила палец к губам сына и сказала строго:
– Типун тебе на язык, Елисей! Ведьма Марфа тебя вылечит. Я верю.
Кое-как поднявшись с земли, Елисей опёрся рукой на плечо матери и вприпрыжку стал продвигаться вперёд. Так они шли какое-то время с частыми перерывами на отдых.
Женщина чувствовала, что сын идёт из последних сил, а его больная нога волочится по земле, доставляя ему сильнейшие страдания. Но он не жаловался, несмотря на то, что в лице его не было ни кровинки, а по лбу текли крупные капли пота. Елисей с детства был таким – выносливым и терпеливым.
Лес встречал чужаков, тревожно шумел, но путники не обращали внимания на перешёптывания осиновых листьев, не смотрели по сторонам на колючую стену из еловых ветвей, не прислушивались к беспокойным крикам лесных птиц над головами.
– Остановись, мама, – хриплым голосом попросил юноша, когда почувствовал, что дальше идти не может.
Женщина обернулась, приложила ладонь ко лбу сына, и с лица её вмиг схлынула краска, губы задрожали от волнения.
– Жар у тебя сильный, ты весь горишь, Елисеюшка, – сказала женщина и тут же почувствовала, как юноша затрясся в страшных судорогах, а потом его тело резко обмякло.
Не в силах удержать его, она положила парня на землю и, присев рядом с ним, горько заплакала.
– Елисей, сыночек, что же мне теперь делать, горемычной? За помощью бежать – боюсь не успею. А смотреть, как ты умираешь, сил моих нет. Зачем я потащила тебя в этот проклятый лес? Знала же, что ты не дойдёшь до избушки ведьмы… Где вообще мне искать эту избушку?
Протяжный вопль разнёсся далеко-далеко по лесу, когда женщина поняла, что сын её не дышит, что сердце его навсегда замерло в груди. Женский крик подхватил ветер, рассеял по всем сторонам света. Сам воздух наполнился тоской и отчаянием, стал густым и тягучим от материнского горя…
* * *
Веста, сидевшая возле избушки с шитьём в руках, вздрогнула, поднялась с земли, понюхала воздух и прислушалась. Чужаки! Веста услышала шаги, почувствовала незнакомый запах, витающий вокруг. Она быстро сложила своё шитье в берестяную шкатулку, вошла в избушку, поставила шкатулку и внимательно посмотрела на Марфу.
– Услышала? – спросила Марфа.
Веста кивнула, руки её дрожали от волнения. Впервые ей предстояло заменить Марфу и самостоятельно помочь человеку.
– Иди же, встречай чужаков! Сегодня ты здесь хозяйка, – голос Марфы прозвучал тихо, но торжественно.
– Я не подведу вас, матушка!
– Я знаю, дитя моё… – на глазах старушки блеснули слёзы.
Веста накинула на плечи длинный тёмный плащ, в котором Марфа всегда встречала чужаков. В нос ей ударил запах трав и кореньев. У избушки Веста кликнула Оро. Сев на медведя верхом, она указала ему рукой, в каком направлении идти и ухватилась за толстую шею зверя.
– Ты ведь поможешь мне, Оро? – спросила она взволнованным голосом.
Медведь зарычал в ответ, и Веста крепче прижалась к его спине. Оро никогда её не оставит, он же её отец!
– Спасибо тебе. Я очень волнуюсь. Очень…
* * *
Деревья раскачивались на ветру, скрипели. И скрип этот был похож на стоны. Эти стоны разносились над головой молодого юноши Елисея, словно сам лес оплакивал его гибель.
Женщина плакала над сыном. Казалось, слезам её нет конца и края. Так горько плачут лишь матери. Сын умер на её глазах, а она ничего не смогла сделать, не спасла, не уберегла. До конца жизни она будет винить себя в его смерти.
Женщина опустила свою голову юноше на грудь и горестно всхлипывала. Внезапно за её спиной послышался хруст ломаемых веток, как будто кто-то большой подходил всё ближе и ближе. Она подняла голову, глаза её округлились от страха, и она громко закричала: между деревьями, в нескольких шагах от неё стоял огромный медведь, а на его спине сидела девушка, укутанная в чёрный плащ. Лицо её было бледным, взгляд – строгим. Она была безоружна, но при этом было что-то пугающее в её в облике.
– М… Марфа? – заикаясь спросила женщина, заранее зная, что ошиблась, ведьма не могла быть такой молодой.
Медведь зарычал в ответ и подошёл ещё ближе, заставив женщину зажмуриться от ужаса.
– Пощадите! Не трогайте меня! Я только что потеряла своего единственного сына… – всхлипывая проговорила женщина. – Я и так практически мертва…
– Не бойтесь, – тихо сказала ей Веста, – я пришла с добром.
Девушка спрыгнула с медведя и лёгким шагом подошла к Елисею. Сняв с головы капюшон, она склонилась над мёртвым, посмотрела в его лицо и внезапно почувствовала, как что-то ёкнуло у неё в груди. Этот молодой, красивый парень должен стать первым человеком, которого она спасёт. Получится ли у неё?
Он не дышал, его белое, безжизненное лицо было спокойным и умиротворённым. Он был мёртв, но его дух был ещё здесь, рядом, Веста чувствовала его. Она закрыла глаза и протянула раскрытые ладони к сгустку света, повисшему над головой парня.
– Елисей, сыночек! – не выдержав, снова всхлипнула женщина, но сразу же спохватилась, зажала рот ладонями, замолкла.
Отодвинувшись в сторону, женщина села на землю с горестным видом. Убитая горем мать поверит в любое чудо. Поэтому, когда Веста с сосредоточенным видом водила руками над телом её мёртвого сына, женщина молилась о том, чтобы он ожил и открыл глаза. Ослеплённая горем, она даже не обращала внимания на огромного медведя, стоящего рядом с ней.
Веста, в свою очередь, тоже не замечала ничего вокруг, кроме подвижного сгустка света, спустившегося к ней на ладони. Он был горячим, но не обжигал руки. Это был дух
