провёл в избушке Марфы, он действительно полюбил девушку, да так крепко, что отныне жизни себе не мог представить без неё. И Веста отвечала ему взаимностью.
Они провели много времени вместе и успели хорошенько узнать друг друга: сначала Веста лечила Елисея, не отходя от него ни на шаг. А когда его недуг был побеждён, она ухаживала за ним, как за малым ребёнком. Ведь от слабости Елисей поначалу даже ложку не держал в руках.
Когда юноша окреп и поднялся с постели, Веста стала выводить его из избушки. Со временем они стали ходить в лес всё дальше и дальше: больную ногу нужно было тренировать, чтобы в неё вернулась былая сила. Сначала Елисей опирался на Весту или на Оро, идущего рядом, но со временем научился ходить без их помощи. Во время этих прогулок, Веста показывала Елисею лес, рассказывала о зверях и птицах, о деревьях и травах. Им было легко и хорошо вдвоём. У обоих было такое чувство, будто они знают друг друга много лет.
В одну из прогулок по лесу Елисей признался Весте в том, что любит её уже давно, что полюбил её в тот самый миг, как увидел перед собой, открыв глаза в лесу. А Веста словно ждала этого признания, она тоже сильно привязалась к юноше, и её чувства к нему были сильны и искренни.
Первая любовь жгла сердца молодых людей, им не хотелось разлучаться ни на минуту, но разлука была неизбежна…
* * *
Прощание было скорым, Анна ждала сына и то и дело кидала в его сторону нетерпеливые взгляды.
– Не знаю, как вынесу разлуку с тобой, Веста. Сердце моё, наверное, разорвётся на части, когда я уйду из леса. Знай, что половина его останется здесь, с тобой.
Девушка смотрела на Елисея с нежностью – так, как смотрела на него долгими днями и бессонными ночами, пока он метался в бреду и кусал губы от боли.
– Пойдём со мной, Веста? Прямо сейчас! Я не хочу ждать. Я не могу ждать. Станешь моей женой, заживём в любви и согласии! – вдруг жарко заговорил Елисей, взяв руки девушки в свои.
– Я не могу сейчас уйти из леса, мы уже много раз говорили с тобой об этом, – ответила Веста, и глаза её снова наполнились грустью, – матушка совсем ослабла. Я останусь с ней.
Елисей поднёс к губам тёплые ладони Весты и поцеловал их. У Весты задрожали ресницы, и с них капнули прозрачные слёзы. Обернувшись, она поймала на себе пристальный взгляд матери Елисея и, устыдившись своей слабости, быстро вытерла щёки платком.
– Елисей, сыночек, нам пора отправляться в путь, нужно успеть выйти из леса засветло, – взволнованно сказала женщина, – да и задерживать Весту нехорошо. Наверняка у неё много дел.
Юноша не отвечал матери. Сейчас для него существовала лишь Веста – девушка, которая вытащила его с того света, девушка, которая исцелила его и подарила ему самое драгоценное – свою любовь.
– Иди, – сказала Елисею Веста и подтолкнула его к матери, – я приготовлю свежую мазь для ноги и принесу её тебе сама, как обещала. Тогда и свидимся. Любовь, если она настоящая, никуда от нас не денется.
Они обменялись быстрым поцелуем, от которого к лицу Елисея прилила кровь, а тело наполнилось приятным теплом. Огромным усилием воли юноша заставил себя отвернуться от Весты. Напоследок он зашёл в избушку попрощаться с матушкой Марфой, которая уже не вставала с постели. Приоткрыв глаза, она сказала ему:
– Коли и вправду любишь Весту, не заставляй её покидать лес. Иначе может случиться беда. Нельзя ей идти в деревню. Я так чую.
Елисей кивнул, но про себя подумал: «Как же тогда нам быть вместе, если мы полюбили друг друга? Не в лесу же жить!»
Марфа будто услышала эти слова, не произнесённые вслух. Она строго взглянула на парня и повторила:
– Нельзя ей в деревню.
Елисей кивнул и в полной растерянности вышел из избушки лесной ведьмы.
* * *
Пока Елисей был у Марфы, Веста показала Анне травяные компрессы, которые нужно прикладывать к его ноге для скорейшего заживления. Анна аккуратно сложила компрессы в свою корзинку и ещё раз поблагодарила Весту, расцеловав её в обе щеки. А потом женщина, заметно смущаясь, заговорила чуть тише:
– Веста, миленькая, извини за любопытство. Но, если не спрошу, наверное, спокойно спать не смогу. Неужели Марфа – твоя мать?
Девушка помолчала некоторое время, задумавшись, а потом ответила:
– И да, и нет… Матушка Марфа нашла меня, новорождённую, в лесу и воспитала как родную. Поэтому я считаю её своей матерью.
Женщина прижала ладонь к губам, будто эта новость её поразила до глубины души, а потом снова спросила:
– И ты не знаешь, кто твои настоящие родители?
Веста грустно улыбнулась.
– А зачем мне их знать? Если они оставили меня, едва родившуюся, умирать в лесу, значит, я была им не нужна… Матушка заменила мне мать, а мой отец – медведь Оро, он меня вырастил, – Веста потрепала зверя за ухом, и женщина снова содрогнулась от близости огромного хищника.
Увидев, что Анна заметно побледнела, Веста взяла её за руку, спросила:
– Вам нехорошо? Что-то болит?
Женщина натянуто улыбнулась и покачала головой.
– Всё в порядке, милая. Голова только слегка закружилась. Перенервничала, видать.
Веста отошла, а Анна смотрела на неё, прижав руки к груди.
– Неужели это она? Как такое возможно? – шептала женщина себе под нос, пытаясь успокоить сердце, выпрыгивающее из груди.
* * *
– Оро проводит вас самым коротким путем, – сказала Веста, и медведь медленно пошёл вперёд.
Анна крепко обняла Весту и пошла по тропинке за медведем. Елисей поцеловал любимую и шепнул на ухо:
– Я уже скучаю. Буду ждать тебя. Вот увидишь, тебе понравится в нашей деревне.
Веста кивнула в ответ, а потом долго смотрела вслед Елисею, уходящему из леса. На душе у неё было одновременно светло и грустно. Светло – оттого что она справилась, вернула Елисея к жизни, вылечила его страшный недуг. А грустно – оттого что расставаться с ним было тяжело.
Первая любовь вскружила девушке голову, заставила поверить, что у них с Елисеем всё сложится, но в действительности всё оказалось гораздо сложнее. Он не мог оставить мать, которая нуждалась в его помощи, а Веста, в свою очередь, не могла оставить лес, матушку Марфу и Оро…
* * *
Веста тосковала. И лес тосковал вместе с ней: птицы не пели, деревья не шумели. Погода вторила настроению молодой ведьмы – много дней над лесом моросили холодные осенние дожди. Они наполнили всё вокруг терпким и насыщенным запахом сырого мха и гниющей листвы. Веста вдыхала его, смотрела сквозь деревья на низкое серое небо, покрытое тучами, и её грусть только усиливалась…
Елисей тоже тосковал. С тех пор как он вернулся из леса, он не находил себе места. Он словно потерял смысл жизни: не общался со старыми друзьями, не ходил на вечорки, мало ел и старался больше работать, чтобы занять каждую свободную минуту.
Как только Елисей закрывал глаза, он видел перед собой Весту. Веста… От одного её имени сердце Елисея билось чаще, а в груди разгорался огонь. Он не мог смотреть на деревенских девушек, потому что ни одна из них не могла сравниться с Вестой. Девушка снилась ему, мерещилась кругом, занимала все его мысли.
Мать не один раз пыталась вразумить сына, который сох от сердечной тоски и худел на глазах. Она говорила ему, что ни к чему хорошему связь с ведьмой не приведёт.
– Присмотри в деревне хорошую девушку, посватаемся к ней! – уговаривала Анна.
– Мне не нужна другая девушка, мама! Пусть Веста ведьма, но она полна доброты и любви ко всему живому, – отвечал Елисей.
На какое-то время мать умолкала, а потом снова принималась за своё:
– Она не такая, как мы, Елисей. Привести её в деревню – плохая идея. Она выросла в лесу, она дикая. Этот медведь, что ходит с ней… Вдруг он придёт в деревню? Ты знаешь, что она зовёт его отцом?
– Я не хочу вступать с тобой в споры, мама. Я люблю Весту, и она любит меня. Остальное неважно. Придёт время, и мы с ней поженимся. И ты не сможешь противиться нашему союзу, ведь в конце концов я обязан жизнью этой девушке.
Все усилия Анны были зря – Елисей не слушал её. Женщина уже подумывала опоить его – попросить знахарку из соседнего села приготовить отворотное зелье. Но потом она поняла, что это не поможет. Веста не обычная девушка, а сильная ведьма, она сразу поймёт, в чём тут дело.
Глядя по ночам
