но он все равно зажимал меня и ласкал, доводил до оргазмов.
Вчера это было поздно вечером, в душевой кабинке. Он прижал меня грудью к стеклу и ласкал, настойчиво водил пальцами всюду. Испытывал выдержку, которой уже не осталось, целовал и гладил….
Я была настолько заведена им, что если бы он вытащил дурацкий тампон и взял меня сзади, совсем не была бы против. Он и взял…. Но только взял пальцами сзади в попку и кончил, прижавшись между ягодиц. Во мне словно огонь развели. Я была совсем близка к падению, и когда после своего финала он продолжил, теперь его пальцы были в сперме, когда он доводил меня до нового оргазма…
Я смахнула все эти порочные картинки из своей головы, как и липкие мысли, липкие, как паутина, которую он раскинул и запутывал меня.
Однако теперь мне становится ясно: сегодня он точно был с женщиной. Возможно, она ломается меньше меня и точно не против заняться сексом.
В груди будто лопнул воздушный шарик, резко наступило удушье. Видеть не могу этот бледно-розовый оттиск чужих губ на воротничке его рубашке.
Мерзко от мысли: что со мной он все-таки играет. Играет по своим правилам, но полноценно проводит время с другими женщинами. Водит их в рестораны, просто так, ради собственного удовольствия, не с целью похвастаться зверушкой, которую держит в плену!
— Да, я поздно. И сегодня у меня нет настроения играть с твоей киской. Свободна, — отсылает меня раздраженным кивком.
Назар отходит в сторону, к журнальному столику, наливает себе ещё выпить.
Мне обидно до слез: как он со мной… Прогоняет будто прилипалу какую-то. И это он.… Он одержим идеей меня трахнуть, но никак не наоборот.
Мне следует уйти и позаботиться о том, чтобы бережно обернуть свое сердце в сотни слоев брони с шипами, но вместо этого я остаюсь и даже сажусь в кресло напротив.
Поза напряженная, я складываю руки между коленей, разглядывая мужчину.
Он фыркает, пьет, снова наливает себе.
— Если ты пришла, чтобы потрахаться, потрудись принять позу пораскованней, соблазни меня.
— Мне кажется, ты уже трахался с кем-то.
— Конечно. Жизнь большая, у меня были сотни женщин.
— Сегодня — тоже не меньше сотни? — рассеянно блуждаю взглядом по его лицу, плечам, фигуре.
Не понимаю, зачем осталась и продолжаю искать признаки того, что он был с другой. Запах? От него не пахнет ничем, кроме выпивки, сигарет и его личного парфюма.
Но есть царапина и помада…
Он точно неплохо провел время.
— Тебе нужно уйти, Таша. Я сегодня не в настроении, — прикрывает глаза. — Будь умницей хотя бы раз. Сделай не мне наперекор, но себе во благо. Уйди.… — снова пьет.
— Ты хочешь напиться.
— Я уже пьян!
— Не похоже. Говоришь трезво.
— Это потому что я не могу напиться настолько, чтобы вообще ничего не помнить!
— Почему ты ненавидишь моего отца?
— Спроси у папочки. Он, кстати, объявился.
Глава 28
Таша
Сердце пропускает удар. Волнуюсь безумно… Папа приехал? Зорин сказал, объявился, значит, папы точно не было. Мало ли какие у него обстоятельства были?
Понимаю, что оправдываю отца, ищу веские причины того, что его не было рядом.
— Я уже как-то спрашивала. Он назвал тебя выскочкой, который метит слишком высоко.
— И что тебя не устраивает в этот объяснении?
— Оно неполное. Как незавершенный набросок, оконченный в самом неожиданном месте. Каждый раз, смотря на такое, испытываю раздражение и злость. Каким был бы полный арт? Что хотел сказать художник?
— Вот только твой папа не художник. И тебе не понравится.
— Может быть, так и будет, — зябко веду плечами. — Разве это не твоя цель?
— Какая?
— Поиздеваться надо мной, сделать больно, запутать, сломать.
— Да, — звучит жестокий ответ. — Но не над тобой. В отместку твоему отцу. Это другое.
— Почему ты его ненавидишь? О каких дружках говорил?
— Подслушиваешь. Почему ты, черт побери, ещё не спишь? Уже слишком поздно!
— Не сплю. Может быть, потому что не получила свое пожелание спокойной ночи от тебя? — с трудом улыбаюсь.
Меньше всего это похоже на флирт. Ко всему прочему, я чувствую себя максимально неуверенно именно сейчас, демонстрируя некоторые привязанности, привычки, показывая уязвимость и доступность. Но с другой стороны, я не показываю ничего такого, чего бы он не знал обо мне. То, каким жарким может быть петтинг на грани, как мне нравится с ним целоваться и трогать в ответ… Он все это знает и так, впитывает мои оргазмы, сияя от удовольствия.
— Сегодня ты не получишь удовольствия.
— Может быть, получу. Без тебя, — бросаю вызов.
— Хотела бы, давно помастурбировала, и все на этом. Но тебе, маленькая вредная девочка, хочется меня. Хочется и колется, тебе хочется мои пальцы, мой член, мое тело. Но чего тебе хочется ещё больше, чтобы я сам потек от тебя, как шоколад на жаре. Вот чего точно не будет, малышка. Но я не против, если эти фантазии делают тебя мокрой.
— Ты нарочно говоришь… гадости.
— Ни одной гадости не сказал! Что здесь гадкого?
— А ты…. Ты, в свою очередь, хочешь, чтобы я поражение признала, хочешь, чтобы сходила по тебе с ума!
— Я уже выиграл. Ты не получила свой оргазм и пришла требовать его, но слишком гордая, чтобы просто сказать: трахни меня. Ходишь кругами и ебешь мозги…
— Трахни меня, — прошу шепотом.
Очередной бокал со спиртным замирает у рта Назара.
— Кажется, сегодня у меня слуховые галлюцинации.
— Трахни меня, — повторяю чуть громче.
Назар молчит, его темные глаза блуждают по моему лицу, рыскают по телу, как голодные дикие звери.
Губы трогает усмешкой.
— Теперь с другой интонацией, крошка, — улыбается. — Попроси. Попроси хорошенько!
Я вскакиваю, разозлившись.
С этим придурком невозможно иметь дело. Ни говорить, ни обсуждать сложные темы, ни даже удовольствие получить!
— Я не… Я не голодающая нищенка, чтобы выклянчивать твою сосиску!
Со злости хватаю тяжелую бутылку спиртного и швыряю ее в стену и бегу к себе!
Назар догоняет меня уже в коридоре, дергает на себя и вжимает в стену, шипя:
— Между гордостью и гордыней есть большая разница. Но ты, кажется, не в курсе.
— Отпусти!
— Нет, ты все-таки получишь то, за чем пришла! — толкает меня в спальню.
— Я уже не хочу! — вырываюсь из его захвата, швырнув в негодяя вазу с цветами.
Он сам мне их подарил! Пусть теперь забирает и проваливает прямиком в ад.… Сама заботушка со мной в эти дни.
— Ты пришла ко мне за сексом. Ты его хочешь!
— Хотела! — кричу, топнув ногой. — Хотела, пока не увидела, что
