это признать!
Это больше походило на приказ, чем на диалог.
Я тут же усмехнулась своим собственным мыслям: вряд ли Зорина интересовал полноценный диалог. Его вообще мало интересовали мои желания! Нет, не было ничего искреннего в его внимании ко мне. Он хотел удовлетворить только свои желания, и точка.
Напрягаюсь в его руках.
Часть меня приказывала немедленно спускаться обратно на землю, не мечтая о глупостях.
Туман возбуждения все ещё владеет моим телом.
Я опускаю ладонь ему на грудь, желая оттолкнуть. Зорин напирает лишь крепче.
— Не говори сейчас, маленькая королева всех вредин. Но однажды ты мне скажешь… Однажды ты мне во всех красках расскажешь, как сильно меня хочешь… Будешь умолять взять тебя. Почти, как сейчас, когда твоя киска дрожит и трется о мой член. Едва заметно, но так чертовски сладко трется…
— Нет.
Губы выдают очевидную ложь. Мы тремся друг о друга, бедра совершают фрикции. Это так близко к самому настоящему безумию.
— Пусть будет нет, сделаю тебе скидку сегодня, — с обворожительной улыбкой сообщает Зорин.
Он целует меня крепко, без сантиментов устанавливая правила, а потом уверенно прокладывает пальцами путь к пульсирующей точке и больше не сходит с того самого места, постоянно лаская, пока меня не накрывает сладким оргазмом.
Жаркой волной омывает с головы до ног и обратно… Сил сдерживаться нет, я стону в полный голос.
Выдаю себя с головой, но это уже не имеет никакого значения.
Мммм… Как хорошо.
— Не хочешь и ты мне… помочь с одним вопросом?
— Не хочу, — бесстыже улыбаюсь и смотрю на него через полуопущенные ресницы. — Вчера ты обошелся со мной дурно.
— Я все равно сделаю. Поучишься… на будущее.…
Бесстыжий распускает ширинку и спускает боксеры, проведя ладонью по вздыбленному члену. Я смотрю, не отводя взгляда. Лицо горит: Назар смотрит на меня в ответ.
Не пропускаю ничего…
Волоски дыбом… Тело горит, мысли слишком пошлые и вязкие, в них не капли разума.
Добивает резким жестом, сперма плещет мне на живот, растекаясь молочной лужицей.
* * *
Зорин твердо намерен со мной помириться. Все эти несколько дней я могла бы даже назвать милыми: тиран ослабил свой поводок настолько, насколько это было возможно в нашей ситуации.…
Плюс Зорин решил, что должен хорошенько извиниться за то, что лишил меня оргазма в первый раз, и усердно извинялся, даря наслаждение дважды в день.
Я всего лишь хотела сделать вид, будто прониклась его стараниями.
Но когда он не пришел вечером, чтобы сделать мне приятное по уже сложившейся привычке, забеспокоилась.…
Узнала у прислуги: Зорин ещё не вернулся.
Провела несколько томительных часов, злясь на саму себя! Не подсела же я на подлеца, искушенного в ласках. Ни капельки не подсела…
Он вернулся поздно и направился прямиком в свою спальню, минуя комнату, в которой разместили меня.
Даже не зашел.…
Я посмотрела на часы: слишком поздно для разговоров. Но не зря же я ждала?
Поколебавшись несколько секунд, я решила сделать по-своему и… пошла к нему. Прямиком в пасть хищника.
Глава 27
Таша
У самой двери слышу голос Зорина, разговаривает с кем-то по телефону.
— Ты первый сообщил, Макс. Объявился и объявился, что дальше? — голос слышится злым и усталым.
В ответ друг говорит ему что-то, но я ничего не слышу.
— Плевать мне, ясно? Она тоже была ни при чем, однако Данилова и дружков это не остановило! — голос гремит злостью. — Этот ублюдок поплатится. И поплатится потерей самого ценного и абсолютно непричастного. Пусть попробует несправедливость на вкус и захлебнется!
Голос Зорина громкий, сочащийся ненавистью, безумно злой.
Плюс он говорит об отце. И я ничего не понимаю.
О каких дружках идет речь? Кто пострадал?
Как-то отце нелестно отзывался о Зорине, в разговоре с Марией. Нелестно, это мягко сказано. Папа Назара проклинал от души. Это было не впервые, поэтому я спросила, почему они враждуют.
— Не бери в голову, девочка моя. Зорин — выскочка, каких поискать. Я перешел ему дорогу в бизнесе, давным-давно, он это запомнил и изо всех сил пытается одержать верх, мстит за прошлое. Мстят только жалкие, неуверенные в себе людишки. Которым не хватает другой мотивации, чтобы выбиться в люди.
Тогда подобный ответ меня целиком и полностью устроил, сейчас — нет.
То ли дело в том, что я узнала Зорина, и он не походил на жалкого, неуверенного в себе человека. То ли поняла, что мотивы глубже и серьезнее….
Может быть, дело даже было в том, что ему удалось заморочить мне голову, и я хотела найти оправдание его поступкам. Глупым сердцем хотела разобраться, в чем дело.…
Как бы то ни было после услышанного я ещё больше захотела разобраться в причинах происходящего.
Рука застыла в нескольких сантиметрах от двери, но стучать я не стала, просто опустила ладонь на дверную ручку и нажала…
Дверь тихо открылась, впуская меня.
Зорин сидел на кресле, ссутулившись. Лицо опущено вниз, правая рука то разминает плечи, то затекшую шею. Голос был полон силы, но поза, как у вымотавшегося жизнью старика.
Кажется, он не заметил моего появления. Я тихо подошла к нему со спины и замерла. От Зорина сильно несло выпивкой…
— На что я надеюсь? Только на то, что он получил подарок и остался им очень доволен!
Зорин смеется со злым, но пустым удовольствием.
— Как бы реально коней не двинул… после таких новостей.
Он резко выпрямляется. Стоит так близко, что я могу до него дотронуться…
Соблазн слишком велик.
Сегодня его волосы растрепаны, и ещё сильнее заметно, что если бы он отращивал волосы немного длиннее, ходил бы с гнездом на голове, объемные, курчавые волосы непослушные.
Я поднимаю руку и запускаю пальцы в волосы на его голове.
Зорин вздрагивает и замирает.
— Перезвоню, Макс, — бросает телефон на стол.
Назар резко оборачивается.
— ТЫ?! Не слышал, как ты вошла.
— Ты сегодня поздно, — замечаю я.
Незаметно для себя я делаю шаг назад. Совсем крошечный, но я все-таки его делаю, увеличив расстояние между мной и Зориным. Он слишком на взводе, говорю себе.
Но правда в том, что не страх перед разъяренным мужчиной заставил меня отступить.
Я заметила на его рубашке след от помады и свежую царапину на шее. Явно от женщины.
Это ударило сильнее, чем все грязные слова и намеки, что я услышала.
Перечеркнуло иллюзию зарождающейся близости…
Мне понравилось, как Назар за мной ухаживал в эти дни. Был настойчивым, внимательным и переходил черту лишь тогда, когда я говорила ему «нет»,
