правую руку от него сидела королева Стефания, по левую — принц Селебриан. Вместе с бароном де Сааром мы только что вошли в тронный зал, и три венценосные фигуры в самом конце зала на таком расстоянии казались мне штрихами на холсте, а не живыми людьми.
— Барон де Саар с дочерью, тэлли Клодией! — провозгласил герольд.
Я волновалась. Когда взгляды некоторых присутствующих на королевском приеме господ устремились в нашу сторону, мне навязчиво мнилось, что я вот-вот услышу: «Это же дочь герцога де Фракиза! Дочь казненного по указу короля заговорщика!». Я едва дышала, представляя, как после этого последуют выкрики: «Схватить ее! Бросить ее в тюрьму!».
Но мои страхи не оправдались. Ни один человек не задержал на мне взгляда, и в первый момент я выдохнула от облегчения.
Из своего первого выхода в свет, когда мой отец, герцог де Фракиз, привез меня на королевский прием, я знала, что сейчас барон должен подвести меня к возвышению с тремя тронами, чтобы представить королю, королеве и кронпринцу.
По пути я пыталась вспомнить, что говорил мне о дочери барона магистр. Девица де Саар еще не была представлена ко двору. Чтобы выдать меня за нее, магистр избавился от всех слуг барона.
«Теперь только три человека во всем королевстве знают, как она выглядела: барон де Саар, я и вы», — сказал он мне.
В этот момент я едва не остановилась, когда меня пронзила догадка.
«Как я могла не подумать об этом?!»
Заставляя себя следовать за бароном, я задержала дыхание.
Магистр ошибается.
Есть еще один человек, который знает, как выглядела Клодия де Саар.
Волк.
Барон в разговоре со своей любовницей Гвеневер упоминали, что Волк обладает могуществом, превосходящим могущество магистра Грима. Если этот человек — влиятельная особа, это означает, что он сейчас может быть здесь!
Я едва дышала, когда мой взгляд заскользил по собравшимся в тронном зале гостям. Тэры и тэссы, от самых низких до самых высоких титулов, молоденькие тэлли, вероятно, как и я, изображающая девицу де Саар, впервые вышедшие в свет. Мне не попадалось ни одного знакомого лица, никто не смотрел на меня слишком пристально, чтобы вызвать у меня подозрения. Казалось, дочь барона де Саар не заинтересовала никого из присутствующих.
Однако это ни о чем не говорило. Волк может быть среди гостей королевского замка, и если это так — он, безусловно, сразу увидит, что я кто угодно, но не Клодия де Саар, даже если не узнает во мне Клодию де Фракиз.
У меня было достаточно времени, пока мы шли через огромный тронный зал, чтобы взять себя в руки и, поразмыслив, решить — если этот человек здесь, то он не выдаст меня.
Безусловно, сговор между бароном и Волком был тайным. Даже магистр Грим не был в курсе, иначе ни за что не связался бы с бароном — для него это было большим риском. Вероятно, только свою любовницу, рыжую Гвеневер, барон посвятил в подробности этой сделки.
Нет, даже если Волк здесь, он не станет меня разоблачать. То, что барон позволил Волку сделать с его родной дочерью, убив ее впоследствии, узнай об этом высший свет, навсегда опорочит и покроет позором и барона, и самого Волка, кто бы он ни был.
Сделав глубокий вдох, я расправила плечи, почувствовал себя смелее.
Наверное, я должна была рассказать магистру Гриму все, что узнала о бароне, его дочери и Волке… Но делать этого не стала по одной простой причине.
Тариен Грим пообещал вернуть мне положение в высшем свете. Он вытащил меня из тюрьмы, с воровского дна. Но он не друг мне. Он использует меня, и я была почти уверена, что планирует от меня избавиться, как только я сыграю свою роль. Тариен Грим был именно таким человеком. Сейчас я полностью в его власти — марионетка магистра. А чтобы освободиться из рук кукловода, мне нужно оружие против него.
Я не стану рассказывать ему все, что знаю. Для начала я подумаю, как это использовать для собственной выгоды.
С этой мыслью я предстала перед королевской семьей.
— Его величество рад видеть вас в королевском замке, барон де Саар, — этот мелодичный, льющийся словно ручей женский голос, в котором слышались покровительственные нотки, принадлежал ее величеству королеве Стефании, я признала его сразу.
Я помнила наставление своего отца, когда два года назад мы стояли перед дверями тронного зала:
— Ты должна стоять перед королевской семьей, потупив глаза, Клодия. Спрячь свой дерзкий взгляд хотя бы сегодня. Ради меня и твоей матери. И не вздумай слишком очевидно пялиться на кронпринца — король и королева, чего доброго, решат, что младшая дочь герцога де Фракиза плохо воспитана. Я и твоя добропорядочная и благовоспитанная мать будем опозорены.
Тогда я очень старалась стоять перед королем и королевой, глядя в пол, хотя все равно украдкой поглядывала на принца Селебриана — исключительно для того, чтобы убедиться, что он и впрямь так ослепительно красив, как говорили. Но сегодня мой отец гордился бы моим хорошим воспитанием и кротким нравом — я опустила голову так низко, как могла, и даже попыток не делала поднять взгляд. Ведь сильнее всего меня пугало, что человеком, который узнает во мне дочь герцога де Фракиза, будет король — тот, по чьей воле казнили мои семью и должны были казнить меня.
«Засвидетельствовав почтение королю и королеве и представив свою дочь, барон должен откланяться и отойти в сторонку, уводя за собой меня, — размышляла я. — А оказавшись подальше от короля, я смогу оценить, узнал меня его величество или нет».
Краем глаза я видела, как выпрямляется после поклона барон, и с нетерпением ждала момента, чтобы уйти с глаз королевского семейства подальше, однако мои планы были разрушены.
— Ваше величество, ваше высочество, прошу вас уделить еще немного вашего внимания дочери достопочтенного барона де Саара, — раздался рядом голос, в котором я тотчас узнала Тариена Грима.
Все еще не решаясь поднять голову, я задышала чаще от беспокойства. Что все это значит? Тариен Грим не предупредил об этом! Все, о чем мы договаривались, что сегодня я буду представлена ко двору, как Клодия де Саар — ничего больше! Что делает этот человек?!
— Дерзну сказать, что тэлли Клодия заслуживает более пристального внимания к себе в первую очередь со стороны его высочества.
Мое дыхание участилось.
— Однако вы говорите загадками, мой дорогой друг Тариен, — хриплый голос и причмокивающая речь принадлежали королю Кордиану. — Вам удалось заинтриговать нас. В чем же особенность дочери
