был почти без сознания. Собрав остатки воли, я выпрямил спину и заставил себя идти. И, лишь оказавшись в спальне и закрыв за собой дверь, я позволил себе расслабиться.
Доковыляв до кровати, я без сил сел на край и уронил голову на руки. Сьюки, моя лабрадорша, тут же поднялась с любимого места в ногах кровати и заторопилась ко мне, явно в восторге оттого, что снова меня видит.
– Как тут моя девочка? Это мама тебя сюда пустила? Хорошая девочка. – Измученный вконец, я потрепал ее за уши и за шею и тут заметил газету на прикроватном столике. Перегнувшись через собаку, я схватил газету и перевернул на раскрытую страницу.
В ту секунду, когда взгляд упал на чистое, без синяков лицо Шаннон, стоявшей рядом со мной, показалось, как будто мне врезали под дых.
– Черт побери, Сьюки…
Обняв собаку, я зарылся лицом в ее загривок. Застонав от боли, смахнул жгучие слезы; в голове бешено сменялись жуткие воспоминания о Шаннон, и в какой-то момент я почувствовал, что вот-вот взорвусь.
– Я облажался, девочка, – признал я, зажмуриваясь, когда из груди уже рвались рыдания. – Господи…
В дверь моей спальни тихо постучали.
– Джонни, можно мне войти?
– Нет! – рявкнул я, напрягаясь. Я удивился, что мама впервые в жизни спрашивала разрешения войти. – Просто… просто оставь меня в покое, мам. Пожалуйста.
После долгой паузы в тишине раздались шаги, они удалялись и удалялись, становясь тише, – а потом снова стали громче. Дверь моей комнаты открылась, и мама шагнула внутрь.
– Прости, милый, но я не могу.
И это они меня называют бульдозером!
– Я понимаю, что ты злишься на меня, – сказала она, пройдя через комнату и усаживаясь рядом со мной. – У тебя есть все основания чувствовать злость. Я и сама на себя злюсь. – Мама потрепала уши Сьюки, прежде чем отодвинуть ее и сесть поближе ко мне. – Но ты в последние дни прошел через настоящий ад. – Опустив руку мне на плечо, она добавила: – Я хочу, чтобы ты знал, что я рядом. Я должна быть рядом с тобой.
– Я знаю, что ты рядом, мам, – пробормотал я, уставившись на дверь ванной комнаты. – Никогда и не сомневался.
– Я поговорила с папой о том, что случилось с Шаннон, – мягко добавила она, сжимая мое плечо. – Я понимаю, что ты в замешательстве.
Я тяжело вздохнул:
– Можно и так сказать.
– Вполне нормально потерять равновесие из-за такого.
– Я просто сам уже не знаю, что я чувствую, – пробормотал я, сжимая переносицу. – Все просто… покатилось, как снежный ком. – Уронив голову, я глубоко вдохнул несколько раз, чтобы успокоиться, пытаясь понять как моя жизнь превратилась в такое говно. – Я как будто тону в ее боли, мам, – хрипло признался я. – Мне кажется, что я просто тону в Шаннон.
– Ты умный мальчик, Джонни, но эмоционально ты не готов справиться с тем, что увидел сегодня, так что все в порядке.
– Да ничего тут не в порядке! – резко произнес я сквозь зубы. – Взрослый мужик вышибает дух из своей дочери, годами над ней издевается, из-за него она ложится на больничную койку, а сам он просто сбегает куда-то и прячется? – Я в разочаровании взмахнул руками. – Ты думаешь, Шаннон эмоционально готова к такому? Я что-то даже не представляю. – Я запрокинул голову, не в силах совладать с собой. – Не понимаю, мам, – тихо продолжил я, и во мне снова вскипел гнев. – Не понимаю, как человек может сделать такое со своим ребенком… – Я вдохнул через нос; мне сейчас как никогда нужно было сохранять спокойствие. – Как вообще кто-то мог с ней обойтись вот так?
– Иногда люди совершают ужасные и необъяснимые вещи, любовь моя, – мягко ответила мама. – Нет рационального способа понять помрачение рассудка, милый, так что не сходи с ума, пытаясь постичь его.
– Но я просто…
– Беспокоишься о ней? – тихо перебила меня мама. – Мы знаем, малыш.
– Месяцы, мам! – Я задохнулся от тревоги. – Я знаком с Шаннон несколько месяцев, и я знал, что каждый день все это время она после школы возвращалась к этой мра… – Я потряс головой и снова несколько раз вдохнул, прежде чем продолжить: – Я ее подвел. Я просто еще один в списке тех, кто ее подвел.
– Ты ее не подводил, Джонни. Ты не знал.
– Я знал: что-то не так, – возразил я. – Я отлично это знал!
– Это потому, что у тебя всегда было сильное чувство справедливости, – заметила мама. – Поэтому ты особенный, милый. Ты всегда шел своим путем. Защищал слабых. И никогда не следовал за толпой и не делал как все. Даже когда ты был маленьким, ты поступал по-своему, Джонни.
– Только толку от этого, мам, – проворчал я.
– Я лишь пытаюсь сказать, что ты разглядел что-то в Шаннон. Нечто такое, что тебе захотелось защитить. Но спасать мир – не твоя работа, Джонни. Ты не обязан был знать, что с ней происходит, так что не взваливай это на себя.
– Да, ну понятное дело, он алкоголик, – усмехнулся я. – И это вроде как позволяет ему использовать детей как боксерские груши.
– Это не оправдание, – согласилась мама. – Это преступление.
– Я ненавижу его. – Я задыхался от ярости. – Я хочу найти этого гада и уделать его.
– Но ты этого не сделаешь.
– Нет, не сделаю. – Теперь я уставился на свои ноги. – Потому что я даже в туалет едва ли способен сходить сам.
– Нет, – уточнила мама, поглаживая меня по спине. – Потому что ты сейчас в начале карьеры, ради которой ты работал всю жизнь, и не стоит отказываться от нее ради того, чтобы врезать кому-то, не важно, насколько приятным это кажется в моменте.
– Знаешь, мам, я что-то чувствовал с самого первого дня с Шаннон. Блин, я чувствовал, что что-то не так, как будто она что-то скрывает… но я просто… – Я не договорил и пожал плечами. – Я не думал, что это вот такое.
– Да откуда тебе было знать, Джонни?
– И еще она… – продолжил я, не глядя ни на что конкретно. – Я не доверял ей…
– Ей?
– Матери Шаннон! – выпалил я. – Она реально какая-то криповая. Ну, вроде… как, скажи, бога ради, можно позволять своим детям жить в таком доме? – Я посмотрел на маму в поисках ответа. – Как, мам? Как такое возможно?
– Я не знаю, Джонни.
– Разве у нее не должны быть какие-то неприятности? – Я сжал кулаки. – Из-за того, что она не вмешивалась? Разве это не пренебрежение… или неспособность выполнять свой херов родительский долг?
– Выбирай выражения.
– В самом деле? – Я выгнул брови. – Ты мне хочешь лекцию прочитать, именно сегодня?
