Как поздно Элен это поняла. Но где были ее глаза раньше?
— В твоей жизни доминантой всегда был отец. Вот Эмили и восстала, она не хотела повторить твою судьбу, — продолжал Зак. — Единственный раз отец не смог вмешаться в твою жизнь — когда ты вышла за меня замуж.
Элен внутренне содрогнулась. Она всегда гордилась собой, считая, что она энергичная, самостоятельная женщина, способная прокормить свою семью и в доме поддерживать порядок.
Порядок она, может быть, и поддерживала, но командовал в доме отец. Только он принимал решения. И на их свадьбе с Яном настоял именно он, а она, уже тогда понимая, что ничего хорошего из этого брака не выйдет, смолчала, подчинилась его воле. И после скоропостижной смерти матери именно он решил, что им незачем жить отдельно. Наверное, Ян поэтому и начал пить, выражая таким образом протест против его тирании.
Когда Ян погиб, отец настоял, чтобы Элен оставила работу до тех пор, пока Эмили не пойдет в школу. Это немедленно поставило Элен в финансовую зависимость от него, а он к месту и не к месту напоминал ей о своих «благодеяниях». Ну как же, он ведь из кожи вон лезет, только бы она не работала! А по существу, он ее закабалил, сделав из нее бесплатную домашнюю прислугу.
Наконец Эмили пошла в школу. Тогда отец сказал Элен, что она должна найти такую работу, чтобы постоянно быть при дочери, когда та станет возвращаться домой. Только теперь Элен поняла истинную причину — ему просто ни единой секунды не хотелось оставаться наедине с внучкой и обременять себя заботами о ней.
И Элен пошла работать, не переставая готовить, прибирать дом, мыть посуду, стирать белье… Ну чисто Золушка, да и только!
Господи, почему же она никогда не задумывалась обо всем этом раньше? Ответ пришел сразу же — чувство вины! Своей столь ранней беременностью она подвела отца, испортила его репутацию.
Ей было всего семнадцать, и ее огромный живот служил постоянной темой для пересудов благопристойных обывателей их квартала. И вот уже восемнадцать лет она расплачивается за «благодеяние» отца, толкнувшего ее на этот безрассудный брак, сохранивший его честное имя.
Когда все это случилось, многие друзья ее родителей предлагали посильную помощь будущей маме, но отец с негодованием отвергал протянутую руку. А потом не уставал ежедневно напоминать Элен об ошибке ее юности. Но она тоже виновата, вдруг подумалось Элен, ведь она всю жизнь шла у него на поводу. Он вдолбил в нее чувство вины, и она ему верила…
И вот сегодня Эмили дала ему отпор за них обеих!
— Элен, что с тобой? Тебе хуже?
— Нет, Зак, все в порядке. — Она тряхнула головой, отгоняя мрачные мысли, и через силу улыбнулась. — Я очень благодарна тебе, ты открыл мне глаза.
— Я этого не хотел! По крайней мере сейчас, после операции. Черт побери! — выругался Зак, потемнев лицом.
— Не надо, Зак, — нахмурилась Элен.
Всю свою жизнь она была трусихой. Такой она стала благодаря отцу, и из-за него она чуть было не потеряла дочь.
Пора сделать выбор, принять кардинальное решение. На карту была поставлена не только ее собственная судьба, но и будущее близких ей людей. У нее снова застучало в висках, руки непроизвольно сжались в кулаки.
Зак сразу же заметил это.
— Тебе сейчас ни в коем случае нельзя волноваться. Не думай ни о чем, постарайся расслабиться.
Элен еле заметно улыбнулась.
— Нет, Зак, у меня не получится. Всю жизнь я старалась ни о чем не думать и не волноваться.
Она покачала головой. Со стороны могло показаться, что она намеренно желала не признавать правду, что ей так было легче жить. На самом деле это было не так. Вот и получилось, что своим безволием, полным подчинением отцу она сломала свою жизнь, да и не только свою… Ей давно надо было восстать, что и сделала сегодня ее хрупкая дочь.
— Сейчас ты все равно ничего не можешь сделать. Несколько дней ничего не решат, — сказал Зак. — Похоже, твой отец здесь больше не покажется. А вот Эмили наверняка придет завтра с извинениями за сегодняшнюю сцену, в этом я не сомневаюсь.
— Ей не за что просить прощения, — решительно бросила Элен.
Зак осуждающе посмотрел на нее.
— Как я понимаю, теперь ты ударилась в самоуничижение. Это не идет тебе, Элен. Я имею в виду роль мученицы, — усмехнулся Зак.
Элен вспыхнула.
— Значит, ты…
— Мне не надо было уходить от тебя два года назад, — невозмутимо продолжал он. — Тогда все было бы иначе, и ты бы сейчас не испытывала такую жалость к самой себе.
Почему он так жесток с ней? Элен с шумом втянула в себя воздух.
— По-моему, это я оставила тебя, или ты уже забыл? — холодно произнесла она.
Он задумчиво кивнул, довольный тем, что ему наконец-то удалось вывести ее из размышлений на неприятную тему. Она с головой ушла в самобичевание, и ему это не понравилось. Поэтому он намеренно был с ней груб.
— Да, ты права. Значит, мне не надо было отпускать тебя. Так или иначе, нам необходимо обсудить это в спокойной обстановке. Ты согласна? Элен сразу же вспомнила об этой докторше и о саднящей ране в своей груди.
— Единственное, что я собираюсь с тобой обсуждать, — это наш развод!
Зак сжал зубы.
— Послушай, Элен, я же тебе сказал…
— Мне наплевать на то, что ты мне сказал. Я не собираюсь терять еще несколько лет моей жизни. Я требую развода.
Он застыл в напряженной позе. Ярость буквально заклокотала в нем, но, когда он заговорил, голос его был тихим и вкрадчивым.
— Что это значит? Ты же призналась, что у тебя никого нет. Ты меня обманула, Элен? Может, ты уже нашла мне замену и поэтому хочешь как можно скорее от меня отделаться? Поэтому ты настаиваешь на сентябре?
Элен ужаснулась. Неужели он считает ее настолько некрасивой, что сама мысль, что ее может кто-нибудь полюбить, кажется ему невероятной?
Никого у нее не было. Но до этого момента она думала, что право выбора было за ней. Теперь же она усомнилась. Может, Зак прав и она просто не нравится мужчинам? Может, и в этом она оказалась несостоятельна? Сколько же горьких разочарований выпало на ее долю за один только день! — Ты не забыл, что тебя ждет доктор Мэйсон? — прищурившись, колко спросила она.
Лицо Зака напряглось.
— Мы говорим сейчас о тебе…
— Неправда, это ты говоришь обо мне, — резко оборвала его Элен. — Что касается меня, так я очень устала и хочу отдохнуть. Сначала операция, потом вся эта суматоха у моей кровати… В общем, ты сам говорил что-то о моем спокойствии.
Зак с досадой хлопнул себя по лбу.
— Господи, о чем я только думаю! — вырвалось у него. — Да я бы разорвал на части любого, кто появился бы у постели прооперированного больного!
Хоть бы он ушел поскорее, подумала Элен, и до ее выписки из больницы больше не показывался! Как хорошо было бы просто лежать и ни о чем не думать!
