пахнул на меня теплом и запахом кофе. Осенняя хандра как будто разбивалась о тепло и веселый гул беззаботного студенчества.
– Александр? – окликнул меня смутно знакомый голос.
Я замер на полушаге и закрутил головой, ища говорившего. Суетливая толпа, немного сторонившаяся меня, спешила по своим делам, а ко мне спокойной, уверенной походкой приближался Меншиков.
– Александр, – повторил Максимилиан, приветственно склонив голову.
– Максим, – кивнул я в ответ.
Он не выглядел ни спешащим, ни просящим, ни высокомерным. Просто уверенный в себе и своих словах парень. Неплохие, в сущности, качества для аристократа и для мужчины.
– Уделите мне минуту.
Я усмехнулся. Где-то я это уже слышал.
– Простите, Максим, очень спешу, – отказался я. – Если хотите что-то сказать, говорите здесь.
Меншиков чуть прикрыл глаза, и было непонятно – скрывает ли парень гнев или просто обдумывает, что сказать.
– Хорошо, – наконец произнес княжич. – Я бы хотел внести некую ясность в произошедшее. Мне искренне жаль, что ваш конфликт с Денисом закончился так, как он закончился. Но я бы хотел, чтобы вы понимали: ни я, ни кто-либо другой из моих единомышленников не имеет к последним событиям никакого отношения.
Сначала я хотел лишь покивать, отделаться общими словами и направиться дальше к желанному завтраку и кофе. Но меня зацепило слово «единомышленники».
– Максим, давайте я выскажусь сразу, – предложил я. – Предельно ясно и максимально прозрачно, чтобы в дальнейшем при нашем общении с вами или вашими, хм, «единомышленниками», не возникало недопонимания.
Меншиков изобразил на лице вежливое внимание, и я хищно улыбнулся:
– Следующего, кто попытается меня поддеть, я сразу же размажу по полигону тонким слоем, без скидок на возраст, род и размер папенькиного счета в банке. Надеюсь, вы передадите эти мои искренние пожелания всем своим… «единомышленникам».
И, не став утруждать себя дальнейшей беседой, я развернулся и отправился в столовую. Тем более что Василиса уже меня ждала и кидала встревоженные взгляды через стеклянные двери столовой.
* * *
Пожалуй, впервые за все время учебы я ел, никуда не спеша. Сидевшая напротив меня Василиса была поглощена какой-то длинной портянкой исходного кода в мобильном телефоне, так что я предавался гедонизму сразу по двум статьям: и вкусная еда, и любование красивой девушкой.
– Что-то важное? – задал я вопрос, когда она наконец свернула текст в телефоне и с отстраненным видом принялась ковыряться ложкой в остывшей каше.
– И да, и нет, – уклончиво ответила Корсакова. – Я просто рассматриваю варианты монетизации своего маленького проекта, а чтобы масштабировать некоторые функции, нужно немного доработать код.
– К сожалению, я мало что понимаю в программировании, – честно признался я, – но немного разбираюсь в экономике проектов и их управлении. Если будет необходимость, то с радостью тебе помогу.
А заодно и инвестирую в твой прекрасный перспективный проект, который очень быстро принесет кучу денег.
По-хорошему, надо было как-то обговорить с Василисой развитие ее идеи, натолкнуть на мысль о внешних инвестициях и напроситься потыкать сайт вживую. Но с учетом полутора свиданий такой нездоровый интерес к ее разработке, боюсь, будет воспринят неправильно.
– Вообще-то я на самом деле хотела поделиться с тобой своими идеями… – бодро начала Василиса, но потом кинула взгляд куда-то мне за плечо и уже менее радостно закончила: – При более удобном случае.
– Утро доброе, – поздоровался Ермаков, как будто совершенно случайно идущий мимо со своим подносом. – Алекс, ты пересел от нас?
– Нет, я подсел к Василисе, – усмехнулся я.
– Ну, в таком случае, может быть, Василиса просто подсядет к нам? – предложил парень.
Это был весьма неожиданный поворот, на самом деле. Один я безродный в составе такой высокой братии уже создавал массу вопросов. А теперь еще и Василиса… С другой стороны, она тоже маг первого разряда, и нет ничего удивительного, что Императорская фракция хочет заполучить ее в свои теплые объятия.
– Василиса? – Я посмотрел на девушку, мягко улыбнувшись.
– Я… Я не знаю… – растерянно проговорила она, после чего шепотом спросила у Ермакова: – А так можно?
Княжич хмыкнул:
– Идемте, что вы как неродные.
И отправился дальше, ничуть не сомневаясь в том, что мы присоединимся к нему.
Корсакова посмотрела на меня совершенно обалдевшим взглядом и сказала:
– Если можно, то я только за!
Пока мы поднимались со своих мест, Ермаков уже развел бурную деятельность, и Нахимов с Тугариным приставляли дополнительный стол, потому как наша компания перестала умещаться на уже имевшемся пространстве.
– Всем привет, – поздоровался я. – Это Василиса Корсакова, она моя…
– А мы уже зна-а-аем, – протянул Юсупов с видом змия.
– Да, мы уже познакомились, – кивнула Василиса.
– Когда это? – прищурился я.
– Ну-у-у… – неопределенно протянула Корсакова.
– Когда ты был вне зоны доступа, – засмеялся Юсупов.
– Василиса была обеспокоена твоим отсутствием и уточнила у нас, где бы тебя найти, – пояснила наконец Демидова, когда мы расселись.
– Будем надеяться, что это последнее такое печальное событие, – вздохнула Корсакова.
– Я бы не стал на это рассчитывать, – покачал головой Нахимов, присоединяясь к разговору.
– Совершенно точно не последнее, – произнес Ермаков.
Все присутствующие посмотрели на лидера правого крыла студенчества, и Алексей недовольно дернул щекой.
– У меня с Максом было соглашение, – начал пояснения он. – Некоторая форма пакта о ненападении. Мы не трогаем их, они не трогают нас, а промышленники и прочие неопределившиеся спят спокойно. Но то, что отколол Долгоруков – перечеркивает любые договоренности. Как бы Макс ни рассказывал о том, что не контролирует своих шакалов, я считаю, что без внутреннего поощрения и подстрекательства ситуация бы не докатилась до смертельной схватки.
Говоривший это Ермаков разительно отличался от того Ермакова, которого я привык видеть. В будничной обстановке он был таким спокойным, рассудительным парнем, приятно оттеняющим красоту и ум своей невесты. Но сейчас передо мной сидел настоящий сибирский медведь, и это был очень злой и голодный до чужой крови мишка.
– И в чем это будет выражаться? – решил уточнить я. – Дуэли уже участились, но я не вижу в этом особой проблемы.
– Да, – подхватил Лобачевский. – Все-таки после мотивационной порки на ковре у его величества ректор будет контролировать каждый чих на полигоне.
– Ну, скажем прямо, драться можно и не на полигоне, – заметил Нахимов, выразительно приподняв брови.
– И даже не на территории университета, – помрачнел Юсупов.
– Здесь нужно понимать, – медленно проговорил Ермаков, обращаясь сразу ко всем, – что для юных адептов Свободной фракции Долгоруков сейчас – символ, мученик. Конечно, немного его образ портит то, что народ, за свободу которого они вроде бы так пекутся, в лице Алекса от Дениса отбился, но истина – она одна, а правда – своя у каждого. Что-то хитровывернутое да придумают, лишь бы трагедия сыграла им на руку. И если
