говорила. Я просто наблюдала. Его выдачи, его триггеры, его шаблоны. Я собиралась выжить. И когда придет момент, я вонжу нож в его глотку и буду улыбаться, пока свет не уйдет из его глаз.
Он отвернулся, прошелся к графину с чем-то темным. Налил один бокал. Мне не предложил.
— Я позову тебя, когда буду готов, — сказал он. — Устраивайся поудобнее.
Я посмотрела на кровать. Потом на него.
— Ты умрешь в этой кровати, если тронешь меня.
Он усмехнулся.
— Боже, ты прекрасна, когда угрожаешь мне. Но, детка, тебя будут трахать на этой кровати. Много.
Затем он вышел. За ним щелкнул замок.
И я наконец позволила дрожи пробежать по спине, прежде чем подошла к окну и начала продумывать пути к отступлению. Тишина после его ухода была громче, чем его присутствие. Несколько секунд я стояла недвижимо, прислушиваясь к звукам дома вокруг. Шаги над головой. Приглушенный хлопок двери вдали. Едва слышное гудение электричества. Где бы я ни была, это было уже не под землей. Это было сердце поместья. И Уэйлон привез меня сюда, словно я была вещью, которой можно пользоваться.
Шторы были из тяжелого, дорогого бархата, и когда я отодвинула их, то поняла почему. К оконным рамам были прочно прикреплены железные прутья. За ними простирался уходящий в темноту лес, а вдоль длинной гравийной дороги мерцали огни датчиков движения.
Крепость.
Я повернулась к книжным полкам. Пальцы скользнули по корешкам, пока я пробегалась глазами по названиям. Европейская история. Деловая этика. Несколько на русском. Один толстый журнал в красном кожаном переплете без названия. Я попыталась вытащить его, но он не поддался. Был закреплен.
Я усмехнулась. Потайной отсек?
Кровать возвышалась в центре комнаты, словно угроза. Хрустящее белье. Огромные подушки. Пахло кедром, дорогим одеколоном и чем-то более темным, вроде меди и дыма.
Я проверила тумбочки. Никакого оружия, но за пачкой бумаг притаилась зажигалка, и я засунула ее под матрас. Я не знала, как и когда использую ее, но огонь всегда был хорошим другом.
Затем я села. В центр кровати. Спина прямая. Дыхание ровное. Тишина поползла по коже.
Минуты проходили. Возможно, часы. Я знала, что, блять, будет. Конечности ныли, а живот сводило от голода. Но я не собиралась сворачиваться калачиком. Не собиралась выглядеть испуганной. Не собиралась давать ему этого удовольствия.
Затем мой слух уловил тихий звук поворачивающегося замка. Дверь со скрипом открылась. На пороге стоял Уэйлон, с расстегнутой рубашкой и закатанными до предплечий рукавами. Его волосы были влажными, словно он только что из душа. Его губы искривились, когда он увидел меня все так же сидящей на месте, непоколебимой.
Он медленно закрыл за собой дверь, щелкнув замком.
— Умница, — сказал он, и его голос прозвучал как мрачная награда. — Все еще там, где я тебя оставил.
Я ничего не сказала.
Он приближался медленно, проводя пальцами по краю комода, прежде чем швырнуть на него что-то — коробочку от кольца? — с грохотом. Затем он повернулся ко мне, и его порочная ухмылка стала еще шире.
— Я готов ко сну.
Дыхание захватило, но я не дрогнула. Сердце стучало в ушах, но лицо оставалось бесстрастным.
Он медленно расстегнул ремень, с невыносимой усмешкой на лице.
— Полагаю, ты понимаешь, что это значит, детка.
Я чертовски ненавидела, когда он так меня называл. Так делал только Рэйф. Только Рэйф. Я встала.
— Я знаю, что ты думаешь, что это значит, — ровным голосом сказала я.
Его улыбка дрогнула, всего на йоту. Я следила за каждым его движением, пока он приближался, ремень соскальзывал с петель его брюк, словно змея. Он думал, что это игра. Считал, что я еще одна его игрушка, которую можно гнуть и ломать.
Но я пережила и похуже него. Я пережила Рэйфа. Темного Монстра Нью-Йорка.
Я позволила ему подойти достаточно близко, чтобы почувствовать запах одеколона, исходящий от его кожи, чтобы разглядеть тонкий шрам у линии челюсти.
И тогда я нанесла удар.
Мое колено со всей оставшейся у меня силой врезалось ему в пах.
Он согнулся пополам с гортанным стоном, в его глазах мелькнуло удивление. Я не стала ждать. Я набросилась на него, царапая ногтями, кулаками молотя по ребрам, челюсти, горлу — куда только могла дотянуться. Я дралась как одержимая. Словно снова была на тренировке с Рэйфом, словно каждый удар был возможностью сбежать.
Он взревел и попытался схватить меня, но я увернулась, умудрившись попасть ему еще раз по скуле. Из рассеченной кожи показалась кровь.
— Ты, чертова… — прошипел он, отталкивая меня.
Я тяжело ударилась о пол, сознание поплыло, но я вскочила на ноги, прежде чем он успел прижать меня.
— Хочешь посмотреть, для чего Рэйф меня тренировал? — выплюнула я, снова принимая стойку. — Ну давай же, ублюдок.
Его смех был прерывистым и жестоким.
— Я надеялся, что ты будешь такой забавной.
На этот раз он набросился на меня яростнее, быстрее, его размеры подавляли. Я успела нанести еще один удар, прежде чем он поймал мои запястья и, дернув за собой, с грубой силой притянул меня к себе. Я пиналась, кричала и била, пока в легкие не загорелись, но он был сильнее. На этот раз он был готов.
Я почувствовала жесткую кожу ремня, когда он связывал мне им руки, и услышала его прерывистое дыхание у самого уха.
— Ты боец, — прорычал он, прижимая меня к стене. — Но выигрываю всегда я.
Моя голова ударилась о штукатурку. В основании черепа вспыхнула боль. В глазах помутнело.
— В конце концов ты проиграешь, знаешь ли, — прошептала я.
Уэйлон замер на полсекунды. И затем снова рассмеялся, на этот раз глубже.
— Нет, милая, — сказал он. — Ты уже проиграла.
Он ненадолго отступил, оставив меня избитой, окровавленной и в ярости. Но не сломленной. Если Рэйф Вон не сломал меня, то и этот ублюдок не сможет.
Я сползла на пол у кровати, тяжело дыша, запястья были стерты ремнем. Сердце бешено колотилось, пока я думала о том, что он задумал. Я вывела его из себя. Моя душа вздрогнула, когда дверь с грохотом распахнулась, и в комнату ворвалась Райли со шприцем с колпачком в руке. За ней стоял Уэйлон, спокойный, как всегда, словно он не потратил последний час, доказывая, что он за человек.
Я кое-как поднялась на ноги, тело все еще ныло, голова гудела от того, как он вломил меня в стену.
— Не смей прикасаться ко мне, сука, — прошипела я.
Но было поздно.
Райли ринулась вперед со злобной ухмылкой и вонзила иглу мне в шею.
