ему скажу?
— Быстрее давай.
— Насухо что ли?
— А ты проверь, может её такое заводит.
Снова с опозданием чувствую, как липкая шершавая ладонь забирается под юбку и цепляет красный мамин шнурок.
— А это ещё что? — двуликий срывает его с моей щиколотки. — Девочка уже устала ждать мужа? Кажется, ты из простолюдинок. Слышал, у вас такие приметы.
Проклятье! Мама… Твоя дурацкая традиция и правда работает. Сегодня я лишусь девичьей чести, но не с мужем, а…
Где моя волчица? Как обратиться? Почему я её не слышу и не чувствую? Она тоже опьянена этим напитком?
— Дождалась, милая, сейчас…
Я не понимаю, что случилось. А спустя пять ударов сердца чувствую, что на меня никто уже не давит.
Меня поднимают на руки, прижимают к груди. Втягиваю носом воздух и чувствую до боли знакомый запах мяты и смолы. Ровер!
Лорд в ярости. Не знаю, что именно он сделал, но теперь оба моих обидчика кубарем катятся с лестницы в сторону сада. Вокруг слышно рычание и, качнув головой, я замечаю множество волков всех возможных расцветок. Взгляд задерживается на крупном белом, что возвышается над всеми. Светло-серые глаза смотрят на меня с ледяным равнодушием, так что я жмусь к Роверу.
От него пахнет вереском… Сейчас я готова простить и это тоже.
Мне страшно, обидно и очень-очень гадко от себя самой.
— Как посмели вы, твари, — рычит Альварин, — нарушить законы гостеприимства и прикоснуться к моей наречённой? Даю шанс на последнее слово.
— Ты ответишь за земли, Ровер! — рычат снизу.
— Бессмысленное слово, — огрызается лорд и прижимает меня крепче. — Раз вы не желаете вести себя как волки, будете лишь дичью. Станете охотничьим трофеем. И никто не сможет спорить, что я провожу лучшие балы.
Волчье море перерыкивается и медленно стекает с лестницы к обречённым, которые, со скулежом бросается через сад к лесу. Что с ними будет, я могу лишь догадываться, потому как ровер вносит меня в опустевший зал.
— Зачем ты ушла, Эйлис? — спрашивает он, но будто бы не у меня. — Я же сказал, ждать меня у напитков.
— Я ждала, — тихо отзываюсь я. — Те цветы.
— Да. Ложный мирабилис. Я разберусь с тем, как это случилось и кто виновен.
— Это яд?
— Отчасти. Он позволяет усыпить зверя. Я тоже не чувствую сейчас волка, иначе бежал бы впереди всех и лично задрал этих ублюдков.
Я сглатываю. У меня есть пара догадок относительно того, кто мог желать усыпить зверя Ровера.
— Они сказали, это из-за гор. И… — я касаюсь шеи, где ещё недавно висела подвеска. Щёки снова перечёркивают дорожки слёз. — Прости меня. Я не сберегла.
Ровер останавливается и резко впивается в меня взглядом. Один из его зрачков намного больше другого, так что выглядит он жутко.
— Я не успел? Они лишили тебя невинности?
— Нет. Подарок — плачу я. — Сломали. Прости, Ровер.
Он смотрит на мою шею, некоторое время думает, а после садится и порывисто обнимает меня.
— Плевать. У тебя будет столько украшений, что ты встать не сможешь под их весом. Проклятье, Эйлис… как же я испугался. За тебя.
Он ловит меня за подбородок и стирает слёзы со щеки большим пальцем.
— Прости меня, — эхом звенит в ушах его бархатистый голос.
Глава 25 (Ровер) — Ведьма перешла черту
— Ты издеваешься, Хантер? — рычу я сквозь зубы, успевая улыбаться гостям, которые замечают меня. — Ты присматривал за ней. Мила не должна была приехать!
— Чего ты от меня хочешь, — тот поднимает ладони. — Это твоя ведьма, сам с ней и разбирайся. Она была зла как загнанная горная кошка, разнесла половину поместья. Потом долго раскладывала карты, сварила какое-то снадобье и выпил его.
— И чем всё это время занимался ты? — резко оборачиваюсь на него. — Какого демона твой язык удлиняется, когда подсаживаешься на уши моей жене, и отсыхает напрочь при разговоре с Милой?
— Не вешай на меня своих женщин. Ты это устроил, тебе и разгребать.
Без толку с ним разговаривать. Сейчас я должен изображать гостеприимного хозяина и развлекать гостей, чтобы сохранить репутацию, а вместо этого…
Проклятье, возможно через год или два можно будет оставлять такие вопросы Эйлис. Она освоится, станет увереннее и поймёт, что волчья свадьба передаёт ей часть моего авторитета и влияния. Не на всех сработает её влияние, но она сможет заставить себя слушать. Увы, это всё в будущем. Пока придётся разбираться со всем этим сам.
Вхожу в жилое крыло и забегаю по лестнице на верхний этаж. Мила любила те комнаты, хоть и жаловалась на холод. Нравился вид из окна. Уже на лестнице я почуял неладное… жжёными травами пахло слишком сильно. Проклятье, что она там раскурила? Отравиться решила?
— Мила! — пинком распахиваю дверь любимой комнаты ведьмы.
Всё затянуто ржавым дымом. На полу расставлено множество чаш, из которых он и валит, под потолком собралось густое облако.
— Твою мать!
Пересекаю комнату и распахиваю окно. Тут же подхватываю первую из чаш и вышвыриваю на улицу. Вторую. Третью. Открываю ещё окно. Снаружи с упрёком смотрит желтоватая Луна. Знаю, я не должен быть здесь, но и оставить всё как есть я тоже не могу.
Мила совсем чокнулась?!
— Ровер, дорогой, — голос нетрезвый. Но после такого дыма чудо, что она вообще дышит! — Так холодно… закрой окно. Или иди ко мне. Согрей.
Мне хочется её придушить. Сейчас, когда дым немного рассеялся, я вижу, что Мила лежит на кровати и на ней не надето ничего, кроме подаренных мной украшений. Я думал, она будет сочетать их, но нет, она надела всё разом, решив, что лишней будет только одежда и бельё.
— Пожалуй, я вас оставлю, — произносит Хантер и прикрывает дверь.
— Какого хрена, Мила, — рычу я. — Чокнутая. Ты не заметила, сколько волков внизу? Забыла, кто они? В каких мы отношениях?!
— Разве можно о таком забыть, милый, — ведьма разводит колени и ведут ладонью, украшенной подаренным мной кольцом по внутренней стороне бедра. — Помнишь, что мы сделали не прошлой такой встрече? Нас едва не застукали. Согласись, это очень возбуждает.
— Ты сказала, что хочешь отдохнуть, — слежу за её рукой. — Ты же прекрасно знаешь, что сейчас я не могу отвлекаться.
— Почему? — Мила кусает губы и начинает дышать чаще.
Я сглатываю и остаюсь на месте. Голова кружится, нос горит от запаха трав. Слишком резкий, кажется даже, что у меня сейчас кровь носом пойдёт. Не представляю, как Мила этим дышит.
— Немедленно одевайся. Ты поедешь обратно в поместье и будешь ждать там.
— Уже поимел свою соплячку? — Мила не сдерживается в
