голове имена. Тимофей или Тимур.
Если этот Тим из системы, то список подозреваемых существенно сокращается. Проблема в том, что у Ри был совершенно иной круг общения и единственным знакомым ей правоохранителем была я, а с другими она просто не пересекалась.
Тимофей или Тимур. Может ли быть убийцей Тимофей Родионов? Как давно он работает в этом городе и мог бы быть знаком с Ариной? И если так, то какие у него мотивы для убийства? Моя сестра, как и сестра Юли Власовой была тем, у кого совершенно не было врагов — улыбчивой, тактичной и мягкой. Если и убивать кого-то из нас двоих, то точно не её. Это осознание каждый раз заводит мою логику в тупик.
Расплатившись с водителем, я вхожу в тёмный подъезд и поднимаюсь по ступенькам. Вместо того, чтобы идти к Семёнову, захожу к себе. Свечу фонариком и еще раз просматриваю детализацию последних звонков Арины. Ни одного человека, чьё имя можно было бы сократить до «Тим» там нет. После этого я закрываю дверь на ключ и выхожу на лестничную клетку, отчего-то не решаясь звонить в дверь своего соседа.
А что, если это не «Тим», а «Тин»? Константин. Он открывает дверь одновременно с тем, как я всё же подношу к кнопке звонка указательный палец.
Снова его силуэт почти полностью загораживает свет из дверного проёма, заставляя желтый луч лечь на разноцветную плитку лестничной клетки неровной полосой. Всё ещё обдумываю возможность сокращения Костиного имени до «Тин». Жду, что он будет ворчать, что не позвонила и вообще не ответила на сообщение. Молчу.
— Решила ночевать в подъезде, Мальвина? — невозмутимо любопытствует Семенов, отходя назад. — Ты что, дрожишь?
Может быть. Я успела замёрзнуть настолько, что внутренности покрылись хрупкой ледяной корочкой. А ещё сознание вибрирует тревогой оттого, что у меня есть имя убийцы, но это почти ни на шаг не приблизило меня к разгадке.
— Нет, — коротко отвечаю я, надеясь, что Костя примет это за ответ на оба вопроса, которые задал.
Утром мы неплохо поговорили, но сейчас у меня нет никакого желания откровенничать и раскрывать перед Семёновым душу. К счастью, он этого и не требует. И хотя между его бровей целых две вертикальных складки, голос спокойный:
— Тогда заходи, ужинать будем.
Ужин Семенов сегодня готовит сам. Я вхожу в прихожую без аппетита, но чувство голода моментально просыпается от аромата жареной картошки, заполнившего маленькую квартиру до самого потолка. Перед тем, как усесться за кухонный стол, я успеваю согреться в горячем душе, но внутри всё ещё тревожно.
В голове роятся сотни вопросов. Нет ли у него привычки сокращать собственное имя до трех последних букв? Не был ли он знаком с Ариной лично? Почему Савка, при отчестве Константинович, носит фамилию Князев и похож на заместителя прокурора больше, чем на собственного отца. Кусаю изнутри щеку, чтобы не дать вырваться ни одному.
Костя тоже хмурится, словно то, о чём думает он сам совершенно ему не нравится. Ему первому надоедает молчание:
— Ты ведь ищешь его сама. — Он говорит, не спрашивает, поэтому я киваю.
— Ищу.
— И как успехи?
Допускаю, что Семенов не вкладывал в вопрос сарказма, но всё равно злюсь. Не знаю даже, на кого больше: на себя за никчемность или на него, что только что меня в эту никчёмность носом ткнул, как нашкодившего кота. Приходится признаться.
— Пока никак. Но я только начала.
— Тогда почему отказываешься от помощи? Вдвоём у нас было бы куда больше шансов.
В Костиной тарелке уже ничего не осталось и, поленившись перекладывать добавку, он ставит на стол сковороду и принимается невозмутимо есть уже из неё. Аппетиту Семёнова можно позавидовать, но, наверное, с его габаритами иначе нельзя. Ловлю себя на неосознанном желании соревноваться с ним даже в таких мелочах, хотя с тем же успехом маленькая Тойота Приус могла бы соревноваться по потреблению бензина с грузовиком Урал. Это злит еще больше, но я сдерживаюсь:
— Не факт. Больше — не всегда лучше. Это как принцип Парето в экономике, где двадцать процентов сотрудников приносят восемьдесят процентов результата, а остальные — только отвлекают.
— Самая эффективная организационная форма при раскрытии и расследовании преступлений — это следственно оперативная группа, — с полным ртом возражает Семёнов, а прожевав добавляет: — Этому на первом курсе института учат. И тебе не хватает оперативника, Мальвина.
— Хватает, — не удержавшись, язвлю я. — Твои оперативники в полном моем распоряжении и ни один, кстати, не называет меня Мальвиной!
Картошка в моей тарелке тоже закончилась, но у меня за весь день крошки во рту не было. Да и вообще вот такой жареной картошки, красивой, горячей и золотистой, я давно не ела, поэтому передвигаю сковороду на середину и, раз уж Семёнов сам отступил от этикета, следую его примеру.
— Не называют, — кивает он. — Благодаря мне. И вообще я лучше любого них.
— Это ты так думаешь, — с саркастической усмешкой парирую я, нечаянно звякнув своей вилкой о его. — На самом деле ты просто самолюбивый и тщеславный позёр.
Костя недовольно щурится. Он явно не прочь ответить колкостью, но вместо этого набирает на вилку несколько картофелин и жуёт вместе с теми словами, которые мог бы произнести, но вынужден сдерживать:
— Зачем было так старательно навязывать мне чувство вины, чтобы потом упорно отказываться от помощи, Мальвина?
Стол достаточно длинный и с тех пор, как сковорода с ужином оказалась в его центре, каждому из нас пришлось привстать со стула и тянуться к середине. Я только сейчас понимаю, как близко мы из-за этого друг к другу. Только сейчас вижу, что его серо-голубые радужки потерялись, задушенные чернотой зрачков. Что аромат осени перебил запах еды. Что вот такой как сейчас, Костя вполне мог бы быть убийцей. Но это вызывает во мне отнюдь не страх, а совершенно другие чувства — ненужные и несвоевременные. Похожие на яркие блуждающие по телу огоньки, они пугают меня куда больше чем то, что Семёнов может оказаться тем самым «Тином».
— Мне не нужна твоя помощь! И вообще я тебе не доверяю!
— При этом, со мной живёшь, — напоминает он с полувопросительной интонацией.
— Одно другому не мешает! А тебе ничего не мешало раскрыть убийство Рины и без меня!
Этот разговор мне не нравится, и, отстранившись от Кости, я резко отодвигаю стул и выхожу
