из-за стола.
— Мне нужен доступ к делу, но у меня его нет, — признаётся он вслед, когда я уже шагаю прочь из кухни. — Ты ведь уже утащила его из архива, да?
Останавливаюсь неосознанно, но не оборачиваюсь, а Семёнов, без труда догадавшись, что оказался прав, продолжает:
— Утащила, конечно. Я на твоём месте сделал бы это в первый же день после перевода в отдел.
Довольный собственной проницательностью, Костя смеётся, а я всё же ухожу. Демонстративно хлопаю дверью спальни, жалея, что сковорода с картошкой осталась на кухонном столе.
Глава 12
Непрошенный сюрприз
Keeping Me Alive — Jonathan Roy
Для того, чтобы окончательно остыть, мне требуется целая ночь. К тому же, к утру возвращается Ри, сходу принявшись донимать меня этим своим «Костя же хочет помочь», «ты вообще живешь в его квартире» и «когда ты успела стать такой неблагодарной». Выглянув из спальни и по шуму воды определив, что мой сосед в ванной, отправляюсь на кухню.
«На месте Семёнова, после вчерашнего я начала бы тебя опасаться, — продолжает Ри. — А если бы он был убийцей, то давно придушил бы тебя за язвительность и постоянные обвинения!»
— Пусть только попробует! — заявляю я воинственно, хотя в глубине души и признаю правоту сестры.
Включаю духовку. Одно за другим разбиваю в глубокую тарелку пять яиц и энергично взбиваю вилкой, вымещая на них оставшийся со вчера боевой настрой. Сыплю соль, перец и отмериваю на глаз нужное количество молока.
«За эти пару дней с тобой Костя уже заслужил медаль за терпение, — отзывается Рина. — Ну, или хотя бы завтрак».
Не спорю. И даже завтрак вот, готовлю, но вынуждена признаться:
— Просто он меня раздражает, Ри! Ещё никогда в жизни я не встречала человека, который вот так бесил бы меня одним своим существованием! Эти подколки, ухмылочки и ехидство! Р-р-р-р!
Как назло, именно в этот момент предмет обсуждения заглядывает в кухню:
— Если на завтрак ты запланировала загрызть меня, то я лучше сразу поеду на работу, Мальвина, — бесстрашно заявляет он.
Волосы Семенова всё ещё влажные после душа, вода пропитала перекинутое за спиной полотенце. Он свеж и пахнет причудливым коктейлем из осени и геля для душа. Судя по всему, Костя отлично выспался, а не ворочался как я, полночи, размышляя о поисках убийцы. Ворчу в ответ, ставя форму с заготовкой в успевшую прогреться духовку:
— На завтрак я запланировала омлет, но, если боишься — поезжай в отдел, я тебя не задерживаю.
— Нет уж, дождусь несмотря на явный риск, — усмехается он и устраивается за столом, подперев ладонью гладко выбритый подбородок.
Семенов улыбается широко и довольно, но веселить его не входит в мои планы. Ухожу умываться, пользуясь тем, что ванная наконец освободилась. С детства у меня был свой санузел. Даже когда мы с Ринкой, решили жить самостоятельно и сняли одну на двоих квартиру в центре. В непродолжительный период совместной жизни с парнем из института я тоже не была ограничена в комфорте.
И вот теперь впервые вынуждена делить квартиру с кем-то, кто не родился со мной в один день, не воспринимается как часть меня самой и не находится со мной в отношениях. При этом и совсем чужим Семенов отчего-то не воспринимается тоже. Ощущения от этого новые и противоречивые. Он как Шуша, которая мешает спать по ночам, но всё же имеет определённую полезность.
Вернувшись на кухню, я обнаруживаю, что омлет в духовке уже поднялся и приобрел красивую золотистую корочку. Семенов поглядывает на него с интересом, вынимает поджаренный хлеб из электрогриля, миролюбиво интересуется:
— Кофе?
— Кофе, — я киваю, и Костя наливает в кружку свежесваренный кофе из турки, и без напоминаний добавляет в него мёд и молоко.
«М-м-м… — мурлычет Ри. — Это так мило, что он знает, что ты любишь».
Семенов просто внимательный. У него работа такая — быть внимательным. И всё же он оказался недостаточно внимательным, чтобы…
«Ой всё! — Сестра возмущенно фыркает. — Поешь сначала, потом поговорим».
Хмурясь, я достаю из духовки омлет, делю его на три части, одна из которых тут же отправляется в мою тарелку, а две — в Костину. Вчерашний опыт с одной сковородой на двоих научил меня тому, что его лучше не повторять. В тишине слышно, как Шуша грызёт кусочек поджаренного хлеба.
— Обалдеть, — коротко оценивает омлет Семёнов. Он даже глаза закрывает от удовольствия. — Как в детстве. Я лет двадцать назад такой ел, а сам бы никогда не приготовил.
Омлет действительно пышный и вкусный, но в общем-то вполне обычный. Наверное, у каждого есть какие-нибудь приправленные воспоминаниями блюда. Ешь их — и переносишься в прошлое, плохое или хорошее. Для меня детство — это форель в сливочно-шпинатном соусе и хрустящие бутерброды с клубничным джемом.
А кислый виноградный сок возвращает в ощущение безысходности и отчаяния. Ринка купила двухлитровую бутылку, сделала пару глотков и оставила в холодильнике перед тем, как уехать в ту роковую командировку. Несколько дней, что вечностью тянулись от новости о её смерти до похорон, я продержалась этом соке — ничего другого ни есть, ни пить не получалось. С тех пор, даже вид бело-фиолетовых бутылок на полках супермаркетов погружает в уныние. Под воздействием меланхолии от этих мыслей, я неожиданно признаюсь:
— Извини за вчера, Костя. Просто день выдался не из лучших.
— Ты умеешь извиняться, Мальвина? — он театрально давится омлетом, но потом, смеясь, продолжает: — Ещё и называть меня по имени, не произнося его как ругательство? Там сейчас на улице снег пойдёт, хоть его и не передавали.
Вилкой отломив от омлета кусочек, жую — вступать в саркастические перепалки совсем нет настроения. Отсмеявшись, собеседник снисходительно интересуется:
— Может расскажешь, что у тебя вчера такого ужасного стряслось, что я внезапно стал самовлюблённым кем-то там?
Уверена, каждое из моих оскорблений Костя помнит дословно, возможно даже где-то записывает. Просто таким способом уточняет, не передумала ли я с утра. А я, может и не передумала, но, отпив из кружки сладкий кофе с нежной молочной пенкой, решаю не обвинять, а, загибая пальцы, жаловаться:
— Деклешев ведет себя как скот и не признаёт вину. Князев не горит желанием поддерживать моё ходатайство об избрании заключения под стражу, а Ри…
Я успеваю загнуть мизинец и безымянный, а потом понять, что чуть было не сказала о
