он. — Когда я стану королем, я освобожу тебя. Клянусь честью.
— Договорились, — я легонько толкаю его плечом в плечо. — Ты главное разберись там со своей родней.
Он нервно смеется.
— С Аароном?
— Скорее, с тетушкой Летицией.
Кайл мрачнеет.
— Уверен, Аарон уже поймал ее людей. Он выбьет из них всю правду. Он умный и хитрый. Даже мой побег он обернет в свою пользу.
Я поворачиваю голову и смотрю на мальчишку с пониманием.
— Ты восхищаешься им?
— Нет! — вспыхивает Кайл и смертельно краснеет. — Он… он… бесчувственный! И жестокий. За всю мою жизнь я не услышал от него ни одного доброго слова! Он вечно всем недоволен. Считает меня слабаком!
И, тем не менее, кроме него у принца совершенно никого нет. Никого, кого он мог считать своей семьей.
Я откидываюсь на спину, закладывая за голову руки. Усталость настолько гнетущая, что у меня сами собой закрываются глаза.
— Кайл, ты должен сохранить мой секрет. Никто не должен знать, что сила рода Лейн пробудилась.
Он кивает.
— Пока я не займу престол Равендорма, я никому не скажу, — говорит он. — Обещаю. Но, когда я захочу, ты ведь… придешь?
— Приду.
Кайл тоже заваливается на спину, укладывает руки на живот.
— Что ты будешь делать дальше? — спрашивает он.
— Постараюсь спрятаться. Если ты вернешься, герцог потеряет ко мне интерес.
Мы некоторое время лежим, рвано и хрипло втягивая воздух. Небо потихоньку светлеет. Столько всего мы пережили за одну ночь, что даже не вериться. Пожар, погоня… смерть. Эмоции вытопили во мне тревогу, и я почти расслабленна.
Мы возвращаемся в город, словно беглые каторжники — грязные, измученные и осторожные. Каждый шорох заставляет нас прятаться в тени. Наконец, мы замираем. Это происходит по наитию — просто Кайл утыкается головой мне в плечо, и я тепло обнимаю его, чувствуя тонкую, но прочную связь.
— Дальше нам лучше разделиться, — говорит он. — Иначе стража схватит тебя.
Он прав.
— До встречи, ваше высочество.
Он резко отталкивается и уходит, заложив руки в карманы. Плечи его поджаты, голова опущена. Он пинает камни мысками обуви. Не оборачивается ни разу — гордец!
А я приваливаюсь спиной к стене и сползаю по ней. Дыхание углубляется, мне душу рвет от мысли, что Кайл снова будет один, брошенный в пучину дворцовых интриг, под удар.
Я слышу шаги по улице, и спешу унести ноги.
Одной идти тяжело, и я время от времени приваливаюсь к стенам домов. Задыхаюсь. Ноги наливаются тяжестью.
Мне нужно найти, где укрыться.
В голове вдруг вспыхивают строки из газеты: «Требуется помощница в бесплатную школу-пансион для девочек-сирот. Кров и питание предоставляется».
Глава 19
ААРОН ГЕРЦОГ ЭЛГАРИОН
В темнице пахло сыростью.
Еще и дождь этот проклятый…
Аарон откровенно скучал, слушая, как за стеной методично и звонко капают капли — дзынь, дз-з-ынь…
Он давно бросил курить, но сейчас хотелось. И уйти отсюда хотелось, потому что вся эта возня раздражала. Обычно он не тратил время на пытки, не присутствовал сам на столь сомнительных мероприятиях… А теперь он вынужден сидеть и слушать двух незадачливых убийц, попавшихся ночью на кладбище семьи Азариас.
Аарон прикрывает глаза ладонью — еще немного и он просто уснет.
— … там была женщина, — наконец, раздается голос одного из пленников, — она увела мальчика.
Герцог вскидывает веки, и сердце пропускает пару ударов. На его губах неосознанно расцветает злая усмешка — ему начинает надоедать эта игра.
Все внутри кипит — он хочет получить леди Неялин. Как же хочет! Схватить ее, словно добычу, напугать до полусмерти. С кем она посмела играть в кошки-мышки? Какого дьявола не явилась сама, как только поняла, с кем именно имеет дело?
Эта маленькая, наивная женщина бегает от него по всему Равендорму, ускользает прямиком из-под носа, оставляет ему чертовы записки. У него есть все основания заковать ее в кандалы, как предательницу.
Он сглатывает.
Ее недосягаемость распаляет его интерес до масштабов катастрофы. Аарон не привык лишаться того, чего хочет. И он почти утратил всю мужскую галантность, представляя, как будет говорить с этой женщиной. Пусть она даже разреветься, упадет в обморок, оробеет… ему плевать. Он хочет ощутить под пальцами ее кровоток, вторгнуться в нее своей силой, услышать испуганное биение трепетного сердечка…
Давно Аарон не был так кровожаден. Особенно по отношению к женщине. Аристократке.
И более того…
Он давно не испытывал такого… мужского интереса.
И к кому?
К леди Лейн, которую, на самом-то деле, считал крайне непривлекательной и безвольной. Чего Аарон точно не терпел в людях — так это слабости. Несколько лет назад он не пожалел трепетную Неялин, отдавая замуж за Блейка. Он о ней не сильно думал.
А теперь…
Проклятье, теперь он думает о ней каждую секунду. И вся его холодность и бесчувственность растворяются, когда он представляет, как получит ее. Под свою власть. И даже снизойдет до того, чтобы выслушать.
А потом?
Что он сделает потом? С глупой аристократкой, которая зашла так далеко, что прогневала его? Упрячет в монастырь? Отдаст под покровительство? Что?
Аарон умел все просчитать наперед, но в отношении Неялин Лейн он не знал ничего.
Морис вдруг склоняется к его уху и произносит всего два слова, которые заставляют Аарона напрячься: «Принц вернулся».
— Один? — уточняет герцог.
— Один.
Чтоб ее!
Великий герцог поднимается, оставляя наемников тюремщику. Морис следует за ним, второпях рассказывая, как именно юный наследник объявился перед городской стражей, вернее, в каком виде. Они выходят на улицу и садятся в карету друг напротив друга.
— Выкупи вагон до столицы. Мы возвращаемся, — говорит Аарон. — Не прекращать поиски леди Лейн.
Морис чеканит: «Да, ваша светлость!»
— Что? — скупо интересуется Аарон, лицезрея на губах Роула легкую улыбку.
— Впервые вижу, чтобы вы были настолько чем-то заинтересованы.
«Или кем-то», — слышится в этой фразе.
Герцог раздосадовано приподнимает бровь, но оставляет реплику Мориса без ответа. С каких пор Аарон стал настолько читаем? Да, он слегка одержим. Но, скорее, не самой леди, а образом неуловимой дерзкой женщины, которая не перестает щелкать его по носу.
Когда герцог возвращается в апартаменты, ему докладывают, что его высочество разместили со всеми почестями в соседних покоях, где принц и дожидается — чистенький и накормленный.
Аарону дьявольски хочется взять его за ухо и провести воспитательную беседу, но
