стучит, как сумасшедшее. Во рту ощущается сухость.
Такого поворота я точно не могла ожидать.
Совершенно.
— Если только ваши слуги меня не увидят, — говорю я.
По губам герцога скользит неясный намек на усмешку.
— Я еще ни разу не прятал женщин от слуг. Я страшно голоден, леди. Весь день гонялся за одной рыжей сумасбродкой. Поэтому, если хотите сохранить инкогнито — прячьтесь.
— Предлагаете залезть в шкаф, милорд? — усмехаюсь я.
Если он решит меня обнаружить, я и правда попробую сбежать через балкон. Медленно отступаю в тень, за портьеру, слыша холодное: «Входите!» Жду, слушая, как вкатывают тележку, расставляют блюда… и…
— Добрый вечер, ваша милость, — доносится хрипловатый юношеский голос. — Бургомистр передает вам свое почтение…
— М-м… — следом раздается звук извлекаемой из ведерка со льдом бутылки, — хорошее вино. Как думаешь, это потому, что я вышвырнул начальника сыска?
— Возможно, ваша милость.
— Одной бутылкой они не отделаются. Теперь я пришлю сюда ревизию. Мне кажется, они пытаются откупиться слишком малой ценой.
— Они подняли на ноги своих лучших сыщиков, ваша милость. К утру они перетрясут весь Арвал.
— Надеюсь, у меня под кроватью искать не станут? — усмехается герцог. — Или в шкафу?
Я переминаюсь с ноги на ногу.
Кажется, этого человека забавляет ситуация. А мне, несмотря на кажущуюся свободу, вот-вот перекроют кислород.
— Они постараются держаться от вас подальше, милорд.
— Разумно, — отвечает он. — Если закончил, то свободен на сегодня.
— Есть еще кое-что…
— Говори.
Шуршит бумага.
— Вот, посмотрите.
Повисает странное молчание. Я чувствую приятный аромат чего-то мясного и закусываю губу — есть хочется страшно.
— Морис, некоторые издания превращаются в бульварную прессу, — скучающе сообщает герцог. — Это все?
— Посмотрите, что они пишут: «Пожалуй, самый злободневный вопрос в Равендорме, куда делась леди Лейн?» — зачитывает барон. — Они не оставят и следа от ее репутации. «Падшая женщина», «порочная натура», «развратница»…
— Умолкни.
Морис щелкает зубами так, что слышу даже я.
— Дай мне, наконец, поесть, — недовольно вещает герцог.
— Гм… да, гм… доброй ночи, милорд.
Шаги уносят Мориса в коридор.
Захлопывается дверь.
Великий герцог поднимается, проворачивает ключ в замке, какое-то время молчит, и я уж думаю, что он попросту забыл о таком недоразумении, как я, но его голос заставляет мой кровоток с утроенной силой пуститься по венам:
— Выходите, Неялин.
И сложно не подчиниться.
Он стоит спиной ко мне, облокачиваясь ладонями на каминную полку. Тонкая ткань рубашки прорисовывает каждую развитую мышцу на его спине.
— Спасибо, что меня не выдали, — говорю я.
Герцог поворачивается. Впервые я вижу его лицо без всяких повязок, таким — характерным, волевым… строгим. Его глаза с длинными ресницами закрыты, черные брови слегка нахмурены. В голове вспыхивает непрошенная мысль: «Какого цвета могут быть глаза у этого человека?» Цена ответа на этот вопрос — жизнь.
Уголок его губ приподнимается в легкой ироничной улыбке.
— Тому, кого реально следует опасаться, вы сдались сами, — произносит он.
В противовес его словам, я забираю из его руки платок, старательно сворачиваю и, приподнявшись на цыпочки, повязываю вокруг головы. На секунду мои пальцы замирают — замечаю то, что раньше казалось с его стороны лишь безразличием. Напряжение. Звенящее, тугое, вытягивающее все жилы в его теле. Ноздри герцога расширяются — он глубоко вдыхает. Жилка на его шее беспорядочно бьется.
Я слегка заваливаюсь вперед. Моя грудь касается его груди, на секунду я опускаю ладони на его плечи и тотчас отдергиваю.
— Простите.
Слишком много прикосновений, вынужденного доверия, флера чего-то… интимного.
— Раз уж вы решили побыть моими глазами, Неялин, ведите меня к столу.
И ничего в нем будто больше нет — ни того страшного напряжения, ни маниакального желания меня схватить — он вновь невероятно спокоен, сдержан и учтив.
— Сколько же… — удивленно начинаю я, увидев забитый едой стол.
— Надеюсь, вы мне поможете, леди Лейн. Это порадует местного повара.
— На самом деле, да, — признаюсь, утаивая лишь то, что именно из-за него у меня и маковой росинки не было во рту. — Но, милорд, вилка всего одна.
— Уступаю ее вам, — отвечает он.
Сейчас он вежлив и обходителен, но что случится, когда наши интересы разойдутся, а его приказов я посмею ослушаться? Будет ли он и дальше так любезен или все закончится тем, что он меня сломит, отдаст отцу или Блейку?
— Итак, леди Лейн, — герцог садится за стол и приглашает меня. — Возвращаться к отцу вы не планируете?
— Нет.
Я сажусь не напротив, а рядом. По его левую руку — достаточно близко.
— Представим, что этот ответ меня удовлетворит, и я прикажу своим людям прекратить поиски и уеду. Вы останетесь здесь одна. Ваши приметы теперь известны не только городской страже, но и местным мошенникам, всем без разбору лакеям и конюшим, которым дай только повод улучшить свое положение за счет аристократки. Но, представим, что и они вдруг о вас забудут. Есть еще граф Бейтс, лорд Филипп Бранз — кстати, друг вашего мужа — а еще с десяток наемников разных мастей, которым теперь страшно захочется узнать, отчего же я был в вас так заинтересован. И они точно вас отыщут. А, если вдруг нет, сюда приедет ваш отец, чтобы, наконец, проволочь через всю улицу, смывая позор со своего рода, — сказанное напрочь отбивает у меня аппетит. — Мне кажется, этого вы не учли, леди Лейн.
Ощущаю себя провинившимся ребенком. Щеки вспыхивают от стыда за собственную недальновидность.
— Что вы предлагаете? — спрашиваю.
Кажется, его все-таки волнуют мои семейные проблемы. Или это просто учтивость? А, может, желание более сильного помочь тому, кто слаб?
— Я найду вам покровителя. Для этого вам придется вернуться в столицу, вести себя тихо и мирно, и быть послушной девочкой. Я найму вам учителей и помощников. Они займутся вашей внешностью. А потом вы подпишите соглашение с тем человеком, на которого я укажу.
Голод окончательно отступает.
Мне становится горячо.
Руки неосознанно комкают юбку старенького платья.
— То есть я в любом случает стану в зависимое положение от какого-то мужчины, приказы которого я должна буду выполнять, даже если он прикажет мне спрыгнуть с моста?
Герцог некоторое время молчит, поджимая губы, а потом отвечает:
— Связь между покровителем и мьесой означает, что женщина
