глазами.
– Насчет вчерашнего? – уточняет Зельда, вопросительно глядя на меня.
– Я думаю, это… – У меня нет слов, чтобы описать, как крышесносно это было.
В этот момент открывается дверь и возвращается Рис.
– Голосовая почта, – бросает он, а мне хочется вытолкать его обратно за дверь.
– Я буду вытирать, – осипшим голосом вызываюсь я. На меня накатывает разочарование из-за того, что нам не хватило времени поговорить.
Я хватаю полотенце для посуды с кухонного острова и беру тарелку из рук Зельды. Краем глаза замечаю, как она прикусывает губу. Щеки покраснели, а уголок рта дергается вверх. Как будто она старается сдержать смех. Что это значит?
– Отличный сегодня день. Так тепло, – произносит Рис, плюхнувшись в кресло. – Надеюсь, Тамсин немного поторопится.
– Мхм, – откликаюсь, пытаясь не замечать щекотку и покалывание в животе.
13
Зельда
Сегодня сказочно прекрасный день. Температура поднялась выше двадцати градусов. От легкого ветерка по воде озера разбегаются круги, и она сверкает на солнце. Камыши у берега покачиваются, время от времени слышны крики птиц.
В отличие от вчерашней прогулки, Тамсин и Рис стараются идти вместе с нами. Возможно, не хотят, чтобы у нас возникло чувство, будто мы им мешаем, а возможно, им хватило проведенного наедине времени; так или иначе, мы прогуливаемся вчетвером. Я бы не отказалась от шанса поговорить с Маликом. Мне нужно знать, что между нами. Это связь на одну ночь? И если да, как это пережить? Когда его не оказалось со мной сегодня утром, у меня возникли именно эти вопросы. С другой стороны, прошлая ночь была слишком классной, чтобы не желать ее повторить.
Я вспоминаю его историю. Вооруженный налет, машина для побега. То, о чем до момента, когда он рассказал об этом, я никогда не задумывалась. Считаю ли я, что это плохо? Страшно ли мне? Я пытаюсь прислушаться к себе, но одно знаю наверняка: Малика я не боюсь.
Я так погружена в размышления, что не слежу, о чем разговаривают остальные.
– Все в порядке? – неожиданно спрашивает Тамсин.
Испуганно оборачиваюсь к ней.
– Да, извини. Просто задумалась, – отвечаю я. Быстрый взгляд в сторону Малика сообщает, что он тоже это заметил.
– О своих родителях? – продолжает Тамсин.
– А что с твоими родителями? – присоединяется Малик. Вид у него встревоженный.
– Ничего. Нет, все нормально. Это из-за того дурацкого эссе, оно меня добивает, – переключаю их внимание я. Тамсин принимает это объяснение, но Малик, которому известно, что меня беспокоит, продолжает ловить мой взгляд. Мне не удается понять выражение его лица, как вчера вечером. Не то чтобы он изменился. Когда он на меня смотрит, мне кажется, я вижу ту же нежность и симпатию. И все же не уверена. Интересно, он тоже не уверен? А мы должны быть уверены? Не так много причин, чтобы считать, что у этой связи есть шансы на будущее.
Мы усаживаемся на плоском участке берега. Рис пускает камушки по воде. Тамсин закрывает глаза и подставляет лицо солнцу. Нас с Маликом разделяет расстояние, и я пытаюсь на него не смотреть. Не хочу ни к чему его принуждать. Если он тоже предвидит трудности, то, быть может, это и к лучшему.
Малик прочищает горло, будто хочет что-то сказать, но продолжает молчать. Вдруг большая теплая рука накрывает мою и крепко сжимает. Незначительный жест, который тем не менее значит очень много. Я поднимаю на него глаза, и он улыбается мне. И тогда это возвращается: притяжение, которое мы вчера чувствовали. Я вижу это по его взгляду. И немедленно все сомнения, которые успели у меня возникнуть, испаряются. Меня захлестывает облегчение. Значит, наша связь не исчезла.
На обратном пути к дому я более разговорчива и расслаблена, хотя и жду, когда нам с Маликом удастся поговорить.
Жаль, что выходные подходят к концу. Это место и все, что у меня с ним ассоциируется, прекрасно, и мне трудно с этим прощаться.
– Поедем вместе, Зельда? – спрашивает Тамсин. – Так будет удобнее.
О нет, этого я не ожидала. Я рассчитывала, что смогу поговорить с Маликом по пути домой. Оглядываюсь на него, и он еле заметно качает головой.
– Нет, спасибо, – говорю я. – Поеду с Маликом.
Тот расплывается в широкой улыбке, и у меня екает сердце.
– О’кей? – вопросительным тоном откликается Тамсин. – Я не против.
Мы молча загружаем в автомобили сумки. Я прощаюсь с Тамсин и Рисом. Благодарю за прекрасные выходные и шепчу на ухо Тамсин:
– Я тебе позже позвоню.
Мой «Мини Купер» скрывается за поворотом дома. Мы едем за ним следом по лесной просеке к дороге.
– Прости, что утром не дождался, когда ты проснешься, – начинает Малик. – Я не должен был уходить. Это было глупо.
Я поднимаю на него взгляд.
– Тебе не за что извиняться. Если ты передумал, я пойму.
– Что ты имеешь в виду? – спрашивает он.
– Прошлой ночью было здорово, но, возможно, ты прав. Возможно, это сложно.
– Когда я говорил, что это сложно? Для тебя сложно? – В его голосе звучит паника.
– Ты этого не сказал, но это единственная причина, которую я сочла бы уважительной, – объясняю виновато.
– С ума сошла? Хочешь узнать настоящую причину? У меня был убийственный стояк, и мне стало неловко. Поэтому я пошел под душ. Холодный.
– О, – выдыхаю я.
– Не думаю, что это сложно. Думаю, это очень даже прекрасно. Но сейчас немного не уверен, если честно. И я пойму, если моя история тебя смущает.
– Нет! – заявляю я. – Меня это не смущает. – Не совсем уверена, что это правда, но плевать. Рядом с Маликом я чувствую себя в безопасности. – Извини, пожалуйста. Но я так растерялась из-за сегодняшнего утра.
– Из-за меня? – спрашивает он, выруливая из леса на однополосную дорогу.
– Да, из-за тебя. И из-за реальности. Знаешь, вчера существовали только мы вдвоем. У меня появилось ощущение, будто не может произойти ничего плохого. Никогда. Мы будто были упакованы в вакуум.
Малик смеется.
– А когда упаковка треснет, у нас появится срок годности? – произносит он.
– Хм. – На мгновение задумываюсь. – Возможно, страх именно в этом. Действительность все разрушает, как правило. – Вдруг у меня возникает странное чувство. Я так и не осознавала, в чем моя настоящая проблема. Списала свою неуверенность на поведение Малика и его прошлое. Но дело не только в этом. Постепенно до меня начинает доходить, что все это несовместимо с моей жизнью.
– И как тебе такое в голову приходит? – спрашивает Малик.
Не хочу позволять мыслям встать между нами, поэтому говорю:
– Ой, знаешь… Повседневность и все такое.
Беру
