меня пока решили не убивать.
— Выходи из машины, уважаемый, — сказал мужик с автоматом. Судя по всему, главарь этой группы. — Руки на виду. И без глупостей. Нам нужен только груз.
Затем подчинился, изображая на лице страх и непонимание. Причем первый — не сильно стараясь, когда тебе в лицо смотрит оружие, приятного мало. И, выйдя из фургона, смог рассмотреть «грабителей».
Не считая главаря, их было еще четверо. Они подтягивались к месту действия спокойно, деловито, как бригада рабочих, пришедшая на смену. Один появился из-за кабины самосвала. Двое — из-за бетонных блоков, которыми была завалена обочина. Еще один — из темного проема полуразрушенного цеха. Двигались неторопливо, но уверенно. Расходились полукругом, отрезая мне все пути к отступлению.
Выглядели они относительно внушительно, по крайней мере, в сравнении с теми охранниками на точке отгрузки списанных кристаллов. Возрастом, если не ошибаюсь, были от поздних двадцати до ранних тридцати, хотя главному могло быть и около сорока. Одетые в похожем стиле — джинсы, кожаные куртки, свитера, вязаные шапки. Подтянутые, судя по всему, в неплохой форме.
Я оценил их вооружение. У двоих, что заходили с флангов, в руках были пистолеты. С первого взгляда — обычные себе стволы, схожие на пистолет Макарова из моего мира. Привычный силуэт, магазин, спусковой крючок. Но что-то было не так. В задней части рамы, там, где у обычного пистолета должен быть курок, виднелся небольшой кристалл.
Автомат главаря тоже был похож на укороченный «Калаш». Но и он отличался. Такой же кристалл вместо куркового механизма и чуть другой магазин. Я понятия не имел, как эти их вундервафли работают, и насколько отличаются от привычного, знакомого по прошлой жизни оружия. Старый Волконский в жизни огнестрела — или «магострела»? — в руках не держал, да оно и понятно. Я и сам не то, чтобы был великий стрелок, только в тире, бывало, постреливал, ну и в армии.
У двух оставшихся оружия не было. По крайней мере, видимого. Шестерки-грузаны? Вряд ли. Было бы слишком просто. Я скорее думал, что их оружием была чистая магия. Специализированные, так сказать, колдуны. Такими их и решил считать, а окажись они и правда обычными грузчиками — порадовался бы.
Главарь удовлетворенно кивнул, не сводя с меня своего тяжелого взгляда. Затем он бросил короткий приказ двум скорее-всего-магам.
— Проверьте груз.
Они покорно пошли выполнять. Я слышал их шаги, хрустящие по гравию, слышал, как они открывают и распахивают грузовую дверь фургончика. Двое с пистолетами смотрели по сторонам, на случай свидетелей, надо думать.
Это была их первая ошибка. Они разделились. Видели во мне испуганного чинуша, министерскую крысу, которая может разве что обоссаться от страха. Меня совершенно не считали угрозой и не воспринимали всерьез. Думали, одного главаря и его автомата хватит, чтобы я не рыпался.
Отлично. Именно это мне и было нужно.
Двое заняты грузом. Остается трое. Главарь с автоматом, два стрелка с пистолетами. Приоритет номер один — автомат. Это самая большая и непредсказуемая угроза. Его следовало вычеркнуть из этого уравнения.
А дальше… Дальше — импровизация.
Оставалось выбрать хороший момент. Всего мгновение, на которое этот вот хрен потерял бы бдительность. Я хорошо играл свою роль, изображал абсолютную покорность и чистейший страх, и главарь, похоже, купился на мое представление. Расслабился.
Эх, мне бы сейчас иллюзию. Несложную, какой-нибудь звук вдалеке, который заставил бы его повернуть голову. А там… У меня уже был план.
Опять же, я понятия не имел, как устроен его автомат. Форма это одно, а на практике оно могло работать черт знает как. Однако некоторые выводы можно было сделать уже сейчас.
Взять хотя бы кристалл, который вместо ударно-спускового механизма. Что он делает? Разгоняет пулю магией? Воспламеняет порох? А какая разница? Раз на кристалле — значит, магический. Раз есть спусковой крючок — значит, он приводил оружие в действие.
Следовательно, между ними должна была быть какая-то связь. Какой-то управляющий контур. Магический провод, вплетенный в механизм.
А я, благодаря нашим бесконечным и поначалу провальным экспериментам с Василисой, точно знал одно: простейшее рассеивающее заклинание без тонкой настройки выжигало магические проводники напрочь. Убивало проводимость. Оно превращало их в бесполезный, инертный шлак, неспособный провести даже слабейший импульс.
Были риски, да. Может, оружие было экранировано от такого воздействия? Но ведь даже Василиса не знала, что рассеивающие чары убивают проводник, а она ведь ученая. Может, механизм там был другой? Без проводников, каким-то образом? Но кто знает, как такие чары подействовали бы и на иной маготех.
Важнее было то, что главарь все не отвлекался и не отвлекался. Скотина. Знает свое дело.
Тогда попробуем по-другому. Я вспомнил свои первые уроки магии. Как там было? Невербальное заклинание… Надо представить, как ты его произносишь, в мельчайших деталях. Настолько, чтобы почти что услышать звук, ощутить движение собственного языка. При этом держать в голове четкое намерение.
Я попробовал представить. Не то. Попробовал еще раз. Нет, не почувствовал. Вот срань. И ведь даже глаза не закрыть, чтобы легче сосредоточиться — он мог понять, что дело нечисто.
Попытка шла за попыткой — и вот, оно. Смог все-таки. Почувствовал ни с чем не сравнимый отклик магии на свою мысленную картину.
Пора.
Я шевельнул пальцем, направляя заклинание. Автомат в руках главаря издал звук, похожий то ли на треск, то ли на щелчок, примерно как при коротком замыкании. Запах обнуленного проводника, запах сотен наших лабораторных провалов, который я не мог описать словами, но знал всей душой, ударил в нос. Когда-то я его терпеть не мог. Теперь это был запах не очередного позорного провала, но шанса на победу.
Главарь покосился на свой автомат. Не понял, что произошло. Два стрелка тоже услышали звук, обернувшись, но тоже ничего не могли сообразить. Это было секундное замешательство.
И этой секунды мне хватило.
Не дожидаясь, пока они опомнятся, я бросился вперед. Не отступать. Атаковать.
Пара быстрых шагов, и я уже рядом. Главарь нажал на спусковой крючок, и ничего не произошло. Сделать что-то еще он не успел.
Я без труда прошел ему за спину, провел удушающий захват. Волконский, я уверен, ни минуты своей жизни не провел на тренировках. Его тело не помнило. Но помнила моя душа, и этого, как ни странно, оказалось достаточно.
— Тихо, — прошипел я в самое ухо главаря. — Не дергайся, а то сломаю.
Он был сильный. Сильнее тела Волконского в обычных условиях, я думаю. Но сейчас, на адреналине, у меня было преимущество.
