красно-алым, люди двигаются так близко друг к другу, что можно спутать дыхание. Но она не теряется. Пару секунд стоит, прижимает локти к бокам — а потом ритм впивается в неё, как зверь под кожу.
Я вижу, как её бёдра начинают двигаться в такт басам — медленно, красиво, так, что на неё можно смотреть вечно. Как изгибается спина, как откидываются волосы. Моя правильная девочка, моя скромная ведьма — и вот она вся светится в танце, горит изнутри.
Она даже не знает, как шикарно выглядит. Как плавно волна ритма проходит по её телу, будто она рождена не подписывать контракты и сражаться за опеку, а сводить меня с ума прямо посреди этого танцпола.
Она всё ещё танцевала — уже не просто плавно, а будто волна огня прокатилась по телу. И я бы смотрел на это сколько угодно. Если бы не один драг.
Ублюдок, что стоял сначала в стороне, шагнул ближе — так, будто вправе вдохнуть её запах. Она его не заметила. Конечно, не заметила. Правильная ведьма — она танцует для себя. Для меня в самом смелом случае. Не для чужих глаз.
Внутри у меня всё рвануло огнём — даже не понял, когда поднялся с дивана и оказался рядом. Моё тело двигалось быстрее, чем мысли.
Она только увидела меня — и вся засияла, улыбнулась так по-детски, ободряюще, будто сейчас не в клубе, а дома. Тело её разгорячено, она двинулась ближе сама, легко прижимаясь ко мне бёдрами.
Я обвил рукой её талию и притянул так, что она выдохнула. Взгляд мой скользнул на драга — предостерегающий, хищный. Тот всё понял мгновенно — даже голову склонил и исчез в танцующей толпе. Правильно.
Смотрю вниз — на свою ведьму. Щёки пылают, глаза блестят. Она вся горит — и что страннее всего, льнёт ко мне смелее, чем дома, в коридорах или даже в саатре.
Провёл пальцами по её спине, наклонился к уху. Она пахнет сладким алкоголем. — Ты сделала всего пару глотков, крошка. Почему ты такая… — я обвёл взглядом её губы, волосы, дрожащую линию ключиц, — пьяненькая? Она чуть хмыкнула, тёплая, мягкая — и уткнулась лбом мне в шею. Я сжал зубы. Может, ведьмы хреново переносят местный алкоголь? Чёрт с ним. Я чувствую, как она дышит мне в шею — горячо, сбивчиво. Её пальцы, едва заметно, цепляются за мой воротник, будто ищет во мне опору, но всё ещё двигается под музыку — бедра, спина, всё это гибкое тело, что доверчиво трется о меня в ритме басов.
Извивается. Боги, как же она это делает. Не специально — я это вижу. Её нет в этом разврате, в ней только ритм, музыка и странная пьяная оторванность от всего лишнего.
Мои ладони скользят по её спине, выше, ниже. Я почти держу её за талию, но пальцы дрожат от желания ухватить сильнее, прижать так, чтобы почувствовать каждый изгиб. Я веду её чуть к себе, чуть от себя — как хищник, который балуется со своей добычей посреди стаи.
К чёрту, я ведь говорил, что не танцую? Ха. Если это «танец» — то я хочу так «танцевать» с ней каждую ночь. Прижимаю нос к её виску — она пахнет спиртом, кожей, её собственной ведьминой магией, которую я уже начал отличать от всего прочего.
Её бёдра чуть сильнее прижимаются к моим. Я тихо рычу ей в ухо: — Лина… Она только вздрагивает от моего голоса, будто разливается теплом прямо у меня на ладонях. Моё. И пусть весь этот клуб горит синим пламенем — я не отпущу её ни на шаг.
— Я хочу пить, — выдохнула она мне прямо в ухо. Голос хриплый, чуть прокуренный этим чёртовым клубным воздухом. Я хмыкнул, провёл пальцами по её спине — и вернул к столику, придерживая за талию так, что она едва не упала мне на грудь.
Усадил её на диван, а сам махнул официантке. Но моя ведьма и секунды не ждала — потянулась к коктейлю и сделала жадный глоток. Щёки порозовели, глаза блестят. Она так сладко хнычет, когда я забираю бокал прямо из её рук.
— Ну почему, Зэй… Ты же сам мне его заказал! — губы чуть дрожат, будто я лишил её последней радости на этой земле.
Я хмыкнул, провёл большим пальцем по её нижней губе. — Погорячился, детка. Я не знал, что ты у меня такая… хрупкая. Она фыркнула, но не отступила — упрямая. Такая милая, что хочется рыкнуть на весь клуб Моё. Только моё.
Кивнул официантке снова: — Принеси минералку. Для моей ведьмы.
Лина недовольно нахмурилась, развела руками: — Я думала, мы отдыхаем! Я уже хотел сказать что-то резкое, но она, эта хищная пьяная ведьма, хлопнула ладонями по столу и выпалила: — Тогда пойдём танцевать дальше!
Я сжал зубы. Улыбнулся хищно, склонился к её уху: — Танцевать? Ты уверена, Лина? — пальцы скользнули по её бедру, чуть выше под подол платья. — Знаешь, как я люблю «танцевать» с тобой? Она замерла. Я отстранился на сантиметр, провёл взглядом по её лицу — пылающему, смущённому. — Сначала воду, — рыкнул я тихо. — Потом — посмотрим, ведьма.
Думал, остудишь её своими грязными намёками? Да к чёрту. Я-то, наивный драг, надеялся, что она хоть чуть отрезвеет от моих приставаний — прижмётся, вспыхнет, и тут же сбежит, зажмурившись. Но стоило мне рыкнуть, как она уставилась на меня — широко раскрытые глаза, румянец по шее и губы разом приоткрылись.
— Ты такой красивый… — выдохнула Лина, будто читая мой приговор. — И так целуешься хорошо… Поцелуй меня, а?
Я застыл. Чёртова ведьма. Чёртова пьянь. А член встал как по приказу — больно, нагло, прямо под джинсами. Она уже тянется ко мне — пальцы в моих волосах, дыхание пахнет этим грёбаным коктейлем и её собственным желанием.
Нет. Нет, Зэй, не здесь. Рыкнул сам на себя и отстранил её за плечи — мягко, но так, чтобы поняла. — Ну Зэй!.. — всхлипнула почти жалобно.
Я нагнулся к её уху, стиснул пальцами её подбородок так, чтобы не увернулась: — Ты доиграешься. И я тебя прямо тут возьму. В клубе. На этом диване. Хочешь?
Она моргнула, выхватила взгляд — и тут же дёрнула голову, осматриваясь вокруг. Сотни глаз, музыка, хищные драги за другими столиками. — Нет… Тут не хочу… Тут все смотрят…
Я хмыкнул, мысленно ржа, как демон в подземелье: — А где хочешь?
Хочешь, я напугаю тебя сильнее, ведьма? Чтобы протрезвела?
Но Лина
