— грубо, сминаю губы, кусаю, вырываю сладкие стоны.
Она отвечает — жарко, без остатка, губы горячие, рот приоткрывается. Её язык льнёт к моему, и она стонет прямо мне в горло. Я рычу от удовольствия, сжимаю её попу, ещё глубже вхожу. Боги, внутри так тесно, так влажно, что у меня перехватывает дыхание.
Моя ведьма. Моя. Трахаю её, целую, снова трахаю — и знаю, что с этого момента не отдам её никому.
Чёрт. Она такая сладкая… Я чувствую, как она дрожит — всё её тело натягивается на мне, ногти вонзаются мне в плечи через рубашку. Её бедра дергаются, пальцы судорожно скребут мою шею. Она вся пульсирует вокруг моего члена — её жар накрывает меня, как волна.
— З-зэй… — срывается с её губ шёпот, полный боли и сладости одновременно. — Да, ведьма… — шепчу в ответ, прикусываю её губу, не отрывая взгляда от её глаз.
Чувствую, как она кончает — захлёбывается своим стоном, губы дрожат, спина выгибается дугой. Внутри неё всё судорожно сжимается — так узко, так горячо, что у меня срывает последние узлы контроля.
Я вбиваюсь глубже, ещё два, три рывка — и всё. Меня накрывает, жжёт изнутри. Глухо рычу ей в висок, сжимаю её бёдра, впечатываясь всем телом. Чувствую, как кончаю в неё, с каждой пульсирующей волной зарываясь глубже. Она стонет, почти рыдает от этого наката, но не отстраняется — наоборот, цепляется за меня ещё сильнее, будто прячется в моих руках.
Моя. Моя. Моя. Слышу собственный хриплый голос — рву её имя у самого дна горла, и всё внутри меня пульсирует вместе с ней.
Когда спадает эта бешеная волна, я ещё секунду держу её прижатой к стене, уткнувшись носом в её шею. Сердце колотится так сильно, что я слышу только его — и её быстрый сбивчивый шёпот.
— Лина… моя ведьма… — выдыхаю я ей прямо в кожу. Она только выдохнула что-то неразборчивое — и тихонько запустила пальцы в мои волосы.
Глава 27
Когда наш бешеный ритм стихает, я ещё секунду держу её прижатой к стене — вдыхаю её запах, целую мокрую от пота шею. Потом медленно поднимаю голову, нахожу её губы — теперь целую совсем иначе: медленно, мягко, будто впечатываю в эти поцелуи всё, что чувствую. Она отвечает робко, но искренне, и я рычу от удовольствия, чувствуя, как внутри что-то… успокаивается.
Потом я выхожу из неё — осторожно, хотя внутри меня всё ещё гудит сладкое напряжение. Она сразу чуть сжимается, смотрит на меня растерянно. В её глазах уже не пьяная дымка — адреналин, шок, горячее «мы правда это сделали».
Я не даю ей стушеваться — подхватываю её за подбородок и снова целую. Долго, медленно, чуть прикусываю губу, слышу, как она выдыхает моё имя.
— Моя Лина… — шепчу прямо в уголок её рта.
Она что-то тихо фыркает и отталкивает меня ладонями в грудь — пытается привести в порядок платье, волосы. Я позволяю, но взгляд цепляется за её руку — за этот чёрный, замысловатый рисунок на запястье.
Чёрт.
Я подхожу ближе, перехватываю её запястье и разворачиваю ладонью вверх. Она замирает и смотрит туда же. Метка больше не выглядит как чужая. Она сплелась — часть линий мягко светится, будто дышит моим теплом.
Я провожу по этому витиеватому узору кончиком пальца — и чувствую, как она под кожей отзывается теплом. Моё. Но не только моё.
— Что это?.. — выдыхает она, не отрывая взгляда от своей руки.
Я хмыкаю, всё ещё глядя на этот узор. Чувствую, как он откликается на меня, как живой. — Мы закрепили связь, ведьма, — говорю низко, поднося её запястье к своим губам, — и на тебе теперь моя метка. Но… — фыркнул, качая головой. — Она слилась с меткой Заритара. Никогда такого не видел. Я снова целую её в губы — коротко, но с тем же собственническим рвением. — Но это уже не важно. Ты всё равно моя, Лина. Моя ведьма.
Она хмурится, взгляд цепляется за пол — туда, где валяются остатки её разорванных трусиков. — Где… мои трусики? — её голос такой серьёзный, что я едва не смеюсь. Опускаю взгляд, нахожу эти лохмотья, подцепляю носком ботинка.
— Вот это? — хмыкаю. — Забудь. Куплю тебе новые. Кучу новых.
Она вскидывает на меня взгляд, губы поджаты: — А как мне сейчас идти, Зэйлор?
Я лениво провожу рукой по её бедру, позволяю пальцам скользнуть чуть выше под подол красного платья. Оно, чёрт возьми, и правда не такое уж длинное. — Доберёшься. — Пробую её на вкус взглядом, обвожу пальцем по внутренней стороне бедра. — Платье не самое короткое. Ну и никто не узнает, что под ним нет ничего лишнего. — А ещё танцевать? — спрашивает она, будто пытаясь убедиться, что всё это не шутка.
Я усмехаюсь, позволяя ладони лениво пройтись по её попе, чуть сжимаю её пальцами. — Хватит с тебя танцев на сегодня, ведьма. — Поднимаю взгляд прямо в её глаза, чуть рычу, но тепло. — Или у тебя есть ещё пара тайных секс-желаний, крошка? Я ведь не против и их исполнить… прямо сейчас… если попросишь.
Она фыркает, слегка отстраняется, но румянец на щеках выдаёт всё. — Зэй… — Что? — обвожу пальцем контур её губ. — Говори. Ну давай, скажи — вдруг мне придётся прямо здесь тебя снова… — Нет! — выдыхает она и отворачивается, но я слышу этот тихий смех.
Моя Лина.
Надо будет привести её сюда ещё не раз. И с запасным бельём, чтоб не переживала. Думаю об этом, пока веду её к выходу из клуба — держу ладонь на её талии под пальцами расплавленный жар. Она идёт рядом чуть смущённая, видно, что кусочек её спокойствия застрял там, в этом туалете. Ну и пусть.
Когда мы садимся в саатру, вижу, как она всё ещё не сводит взгляд с дороги — губы поджаты. — Мы ещё вернёмся туда, ведьма, — бросаю я, лениво ведя пальцами по её бедру. — Не переживай. Она только фыркает в ответ, но я слышу, как ровнее становится её дыхание.
— Едем домой? — спрашивает она, не глядя. Я усмехаюсь, наклоняюсь к её уху и шепчу низко: — Ну почему же домой, девочка? У нас впереди целая ночь. Завожу мотор — он рычит так же, как и я сейчас внутри. Разворачиваю саатр в сторону окраин сектора. Она напряжённо сжимает ремень безопасности. — Зэйлор. Где я, по-твоему, смогу так разгуливать без белья?! — Знаю я одно место. — Улыбаюсь ей уголком губ. — Расслабься.
Гостиница появляется неожиданно — она
