только поджала губы, выдохнула горячо и выдала так, что я чуть не подох от шока: — Хочу… В туалете.
Чёрт. Я на секунду застыл — глаза прищурились, а в животе медленно скользнуло что-то острое, хищное, до дрожи сладкое. Моя ведьма. Маленькая развратная ведьма.
Глава 26
— Ты уверена? — хриплю, пальцами сжимая её руку, так что костяшки белеют. Она смотрит на меня снизу вверх — глаза огромные, блестят, щеки пылают. — Всегда… в тайне… о таком мечтала, — выдавливает она. Всё. Башню снесло. Чёртова ведьма, правильная девочка с детскими глазами, которая всегда мечтала о том, чтобы я вломился в её жизнь и трахнул её в грёбаном туалете клуба.
Я сжал её ладонь ещё сильнее, развернул и повёл вперёд — почти волоком. Её шаги неуверенные, сбивчивые. Она прикусывает губу и глотает воздух, а я только слышу, как внутри всё рычит: моё, моё, моё…
Хорошо, что в клубе уборные — не те вонючие кабинки, где и ноги не развернёшь. Здесь всё почти как маленькая комната: большое зеркало, под которым — чёрный мрамор раковины. В углу — небольшой мягкий диванчик. Освещение мягкое, но не спасает — я вижу её взгляд.
Щёлкаю замок за спиной, и она делает шаг назад, осматривается — стены, зеркало, меня. Ну? Давай, испугайся. Давай скажи «нет». Мы просто вернёмся к столику, я отведу тебя домой, ты будешь фыркать на меня до утра и строить из себя неприступную.
Она встречается со мной взглядом — и правда напугана. Я прижимаюсь ближе, вдыхаю запах её духов и этого сладкого коктейля на губах. — Хочешь, чтобы я взял тебя тут? — рычу ей прямо в висок. Глаза — как два блюдца. Щёки вспыхнули ещё ярче. — Да, — шепчет она.
Чёрт.
Что мне делать с этой ведьмой? Как сдержаться, если от неё пахнет желанием и страхом разом? Мои пальцы соскальзывают с её запястья, обнимают её за талию — чувствую, как её сердце колотится, как она вся дрожит. Наклоняюсь к её губам — и целую.
И она отвечает. Без единого промедления. Жадно, горячо, мягко всхлипывает в мои зубы, цепляется пальцами за воротник. А я думаю только об одном: в этом клубе нет ни одной стены, что остановит меня от того, чтобы взять её прямо сейчас.
Чёрт с ним. Пусть горит весь этот клуб.
Я вгрызаюсь в её губы так, что она едва успевает вздохнуть — ловлю каждый звук, каждый её мягкий, рваный стон. Ладони скользят по её бёдрам — платье так легко поддаётся моим пальцам, задирается выше, открывая её мягкую, горячую кожу. Чувствую, как она замирает, но не отталкивает — наоборот, льнёт ко мне ещё ближе, цепляется за мои плечи.
Моя ведьма. Моя девочка.
Отрываюсь от её губ — только чтобы спуститься ниже. Губы прижимаются к её шее, я кусаю её кожу, обжигаю дыханием за ухом. Она всхлипывает так сладко, так нежно — не стыдясь, не закрываясь.
Руки нахожу под платьем её талию — сильнее, жаднее, большими пальцами ласкаю её кожу у рёбер, потом выше, к мягкой груди. Сжимаю её так, что она чуть выгибается, прижимается ко мне, открывая шею ещё больше.
Я слышу, как она стонет — рвано, не сдерживаясь. Её колени дрожат, и она проваливается в мои ладони ещё сильнее.
Чёрт с этим клубом. Чёрт с её бывшими. Чёрт со всеми.
— Лина, — рыкнул я ей в кожу, вжимая её бедром к холодной кромке умывальника. — Знаешь, что я с тобой сейчас сделаю? Она только выдохнула — и снова всхлипнула так сладко, что я едва не потерял остаток контроля.
Я хотел быть аккуратнее. Честно хотел. Но чёртова ведьма стонет так, что вены гудят, мысли горят. Мои пальцы срывают с неё эти тонкие трусики — рвутся под руками, как мокрая бумага. Я даже не пытаюсь аккуратно — просто отбрасываю клочок кружева в сторону и нахожу ладонью её горячие, влажные лепесточки.
О боги… Провожу пальцами по её складочкам — мягко, но жадно. Она почти садится на мою ладонь, дрожит, хрипло выдыхает имя, цепляется пальцами за мой локоть. Пальцы погружаются во влагу ее желания.
Всё. Всё к чертям.
Рывком разворачиваю её — её мягкие волосы взлетают шёлковой волной. Ставлю лицом к огромному зеркалу над мраморной раковиной. Её ладони тут же упираются в холодную поверхность, пальцы дрожат.
Чёрт, какая ты красивая.
Резко расстёгиваю ремень, брюки, вырываю своё напряжённое, пульсирующее естество наружу. Член горит, ноет — я буквально сгораю внутри. — Смотри, ведьма, — шепчу в её ухо, наклоняясь к отражению. — Смотри, какая ты у меня красивая…
Провожу ладонью по её талии, прижимаю к раковине. Второй рукой сильнее выгибаю её в пояснице, заставляю податься попой назад. Она вся горит — щеки румяные, волосы прилипли к шее. Чёртова ведьма подаётся ко мне сама, трется о головку, которую я уже в нее упер, стонет и шепчет что-то неразборчивое.
Одной рукой собираю в кулак её мягкие волосы — заставляю поднять взгляд в зеркало. — Смотри, — рычу низко. — Смотри, как тебя берёт твой драг.
И медленно, почти мучительно вхожу в неё — чувствую каждую её дрожь, слышу, как она выдыхает моё имя.
Чёрт, как она тесная. Как она горячая. Моя ведьма. Я вбиваюсь в неё всё глубже, сильнее, с каждым толчком слышу её всхлипы — она упирается ладошками в холодный мрамор, ногти царапают камень, а сама выгибается мне навстречу, словно жаждет ещё. Каждый её стон срывает с меня остатки сдержанности. Я хватаю её крепче за бёдра — кожа горячая, мягкая, под ладонями дрожит, трётся о меня.
— Этого ты хотела? — шиплю ей в висок, чуть не вырывая волосы. — Смотри, как я тебя трахаю, ведьма!
Она едва держится на ногах, пальцы скользят, лоб почти бьётся о зеркало. Её голосок срывается — сладкий, отчаянный, и от него у меня всё нутро горит, будто я сейчас взорвусь.
Нет. Этого мало. Я рычу сквозь зубы, резко вырываю себя из неё, разворачиваю — хватая под бедро, за спину, всё сразу. Она едва не падает мне на грудь, глаза полуприкрыты, губы опухшие.
— З-зэй… — едва выдыхает она, цепляясь за мои плечи. — Хочу видеть твои глаза, — шиплю.
Поднимаю её, прижимаю к холодной плитке стены, снова вхожу — глубже, сильнее. Её ноги тут же обвиваются вокруг моих бёдер. Руки — вцепились в мою шею. Я врываюсь в неё мощно, ритмично, и не могу больше терпеть. Целую её
