Между тем Перси вел финансовые и семейные переговоры, принимал участие в каких-то филантропических предприятиях, встречался с радикалами. 21 мая Харриет сообщила миссис Ньюджен, что «поэма Шелли уже в печати, а сам он, кажется, на грани примирения со своей семьей». Однако эту грань поэт так никогда и не перешел.
Мистеру Тимоти показалось недостаточным, что сын еще раз написал ему письмо, признаваясь в собственном безрассудстве, с просьбой возобновить родственные связи с отцом и всеми родными. Тимоти продолжал настаивать на том, чтобы он публично покаялся в своих грехах. Отец не хотел или просто не мог понять сына, способного на самые отчаянные поступки, но ни при какой ситуации не способного на унизительное отступничество. «Я не пал так низко, чтобы отрекаться от идей, которые нахожу истинными, – с возмущением писал Шелли, – Всякий человек со здравым рассудком должен понять, что менять убеждения по приказу – свидетельство отсутствия прямоты и честности… Я сделаю все разумные уступки, то есть такие, которые не влекут за собой потери самоуважения, без него жизнь – только бремя и позор».
Элиза Уэстбрук считала принципиальность Шелли нелепой. Молодая семья находилась в отчаянной нужде, Перси опять угрожал арест за долги. Оставался только один путь – добыть деньги у кредиторов под залог своего будущего наследства.
Несмотря на все затруднения и частые приступы болей, Перси был на людях оживлен и весел. По-прежнему Хогг повсюду следовал за ним, они много гуляли, много спорили. В доме или книжном магазине своего нового издателя Шелли впервые встретился и познакомился с молодым литератором Томасом Лавом Пикоком. Недавно, в феврале 1812 года, Хукем опубликовал поэму Пикока «Философия меланхолии».
Пикок начал печататься с 1804 года, за это время он выпустил два стихотворных сборника и несколько поэм; несмотря на их сентиментальность и поучительность, они имели своего читателя, так что Пикок по праву считал себя поэтом.
Пикок – на семь лет старше Шелли, высокий стройный мужчина с темно-голубыми глазами, четкими, высоко вскинутыми дугами бровей, римским носом, большим лбом и буйно вьющейся ярко-каштановой шапкой волос. Он был искренне предан литературе, блестяще образован и неиссякаемо остроумен.
«Наш мир – это сцена, а жизнь – всего лишь фарс, – говорил Пикок, – в выигрыше остается тот, кто хорошенько посмеется над этим фарсом».
Трезвый, иронический ум Пикока уживался с сердечной добротой и общительностью. Знакомство с Шелли быстро перешло в дружбу, их сблизил общий интерес к классическим языкам и литературе. Причем познания Пикока в этой области были гораздо основательнее, так что Шелли часто прибегал к его помощи. Пикок – один из немногих – разглядел гениальность юноши.
10
Дружба Шелли с Ньютонами становилась все крепче и сердечней, у них как нигде он чувствовал себя дома; часто, расположившись на ковре, он рассказывал детям истории о привидениях, а миссис Ньютон, прекрасная музыкантша, садилась за фортепиано и импровизировала на темы причудливых вымыслов поэта. В доме часто бывала сестра миссис Ньютон миссис Бойнвиль. Обе дамы, дочери плантатора с острова Сен-Венсен, получили смешанное англо-французское воспитание, и это привлекало Шелли, поклонника французских философов. Особенно неотразима была миссис Бойнвиль – женщина с абсолютно седыми волосами, юным лицом и острым, живым умом. Седина – свидетельство недавно пережитой утраты – придавала ей особую романтическую прелесть. В феврале 1813 года она осталась вдовой. Ее муж, разорившийся французский эмигрант, друг Лафайета и Андре Шенье, возвратясь во Францию, принял участие в войне Наполеона против России и погиб при отступлении французских войск из Москвы. Молодую вдову всюду сопровождала ее восемнадцатилетняя дочь Корнелия. В миссис Ньютон, в ее сестре и племяннице Перси впервые нашел собеседниц, равных себе по уму и начитанности. Совместная жизнь с Харриет приучила его, что женщинам нужно излагать любые отвлеченные идеи в самом упрощенном виде. Теперь он с лихорадочной радостью и поспешностью разубеждался в этом. Миссис Бойнвиль на лету подхватывала его мысли и часто облекала их в такую точную и вместе с тем изящную форму, какую юный философ сам не смог бы им придать. Когда Перси втягивался в интересный для него спор, он терял представление о времени и спохватывался только к утру, ложиться спать было уже поздно, и все отправлялись на прогулку. Для Ньютонов и Бойнвилей встреча с Шелли тоже была откровением. Они впервые увидели человека, так преданно увлеченного мечтами о преобразовании мира и начисто лишенного каких бы то ни было корыстных соображений. Величайшая серьезность и сосредоточенность соединялись в нем с простодушной веселостью, аристократичность и воспитанность – с пренебрежением ко всяким церемониям. «Что может быть прекраснее, чем святой, который вместе с тем и светский человек?» – так они судили о Перси.
Конец ознакомительного фрагмента.
Сноски
1
Анна Радклиф (1764–1823) – известный автор готических романов.
2
Дата взятия Бастилии – 14 июля 1789 года (прим. ред.)
3
«Застроцци» опубликован Шелли в 17 лет, а «Сент-Ирвин» – в 18.
4
Тимоти дважды советовали забрать сына из Итона.
5
«Финнерти и Свобода».
6
Перевод В. Валковского.
7
П. Б. Шелли, «Необходимость атеизма».
8
По старому стилю (прим. ред.)
9
Перевод З. Е. Александровой.
10
П. Б. Шелли, сонет, посвященный Вордсворту, перевод А. Голембы.
11
П. Б. Шелли, «Она была немолодой», перевод З. Александровой.
12
П. Б. Шелли, «Обращение к ирландскому народу», выдержки.
13
П. Б. Шелли. «Ода к защитникам свободы», перевод В. Топорова.
14
Китс. «одиночество», перевод С. Сухарева. Сонет опубликован впервые 5 мая 1816 года в журнале «Экзаминер».
15
П. Б. Шелли. «Королева Мэб», перевод К. Бальмонта.
16
П. Б. Шелли. «Королева Мэб», перевод К. Чемена.
