Пруссии мы не сталкивались с проявлением особой враждебности со стороны местных сельских жителей; бывали даже случаи, когда крестьяне выносили к дорогам, по которым мы проходили, не только бадейки с питьевой водой, но также яблоки и даже свежий хлеб. Наши солдаты относились к местному населению, в общем, дружелюбно и с доверием. Что же касается городских жителей, то они чаще всего реагировали на наше появление с безразличием, но за деньги готовы были продать все, что имелось у них самих. В то время в Германии, в том числе и в Восточной Пруссии, еще не наблюдалось недостатка в продовольствии.
Впрочем, происходили инциденты и диаметрально противоположного свойства. Очень часто одиноких нарочных, скакавших с донесениями, при проезде через поселки или изолированные хутора обстреливали из окон домов. Бывали даже случаи, когда наши люди, желая напиться, попадали под выстрелы в тот самый момент, когда доверчиво принимали из рук обитателей дома кружку воды. Известны примеры, когда жители таких городков, как Гумбиннен, нимало не пострадавших как от боевых действий, так и при прохождении наших колонн или от расквартированных там русских частей, после начала нашего отступления открывали сильный огонь по проходящим войскам, и в первую очередь по обозам, которые от неожиданно поднимавшейся стрельбы приходили в расстройство. Близость неприятеля и отсутствие наших регулярных войск только усиливали смятение, если не сказать – панику, и делали невозможным применение против вероломного населения любых репрессивных мер.
В ходе нашего второго наступления мы обнаружили, что большая часть самых крупных селений сожжена или разрушена. Поразительно было и зрелище упадка брошенных населением городов, в которых большинство магазинов подверглось взлому и разграблению.
Можно с уверенностью сказать, что все эти бедствия объяснялись в равной мере действиями обеих враждующих сторон. Я могу это подтвердить, так как лично несколько раз приезжал сразу же вслед за нашими передовыми разъездами в маленькие германские городки, в которых имелись отличные магазины с зеркальными витринами. По прибытии я находил все эти покинутые хозяевами торговые заведения и расположенные по соседству дома совершенно ограбленными, причем столь основательно, что мои наступающие части при всем своем желании не могли бы этого сделать за имевшееся в их распоряжении короткое время. Дурной пример подавали солдаты, остававшиеся без непосредственного надзора со стороны своих офицеров. Они начинали с того, что довершали разграбление уже взломанных магазинов, а затем принимались за еще нетронутые лавки и жилые дома. В разоренных домах вы неизменно находили вдребезги разбитые ударами винтовочных прикладов зеркала. Такое происходило не только в тех случаях, когда армия отступала и стремилась не оставлять врагу ничего, кроме развалин и уничтоженного имущества, но и при наступлении, поскольку у солдат всегда есть чувство, что один раз побывавшая во вражеских руках территория все равно останется в руках захватчиков.
Второе наступление в Восточной Пруссии более чем когда-либо продемонстрировало, насколько эта провинция была богата в сельскохозяйственном отношении. Во второй раз подряд эти районы были наводнены чужими войсками, которые, разумеется, не испытывали желания экономить запасы продовольствия и фуража хотя бы потому, что рядом с амбарами почти наверняка нельзя было встретить их хозяина, способного защитить свои интересы. Несмотря на это, мы были поражены обилием найденного фуража. Количество рогатого скота было таково, что позволяло нашим войскам не только в изобилии питаться свежим мясом, но даже при отступлении угонять вместе с каждой из воинских частей огромные стада скотины. При выборе зимних квартир для армии возникали трудности, так как многие населенные пункты и отдельные крестьянские усадьбы были сожжены или разрушены. В этом в равной мере были повинны как германские, так и русские войска. В то время повсеместно распространялись слухи о том, что перед отступлением германцы будто бы отравляют колодцы. Я, однако же, должен заявить, что никаких фактов, которые бы подкрепляли эти домыслы, выявлено не было. Состояние здоровья наших солдат было даже лучше, чем в мирное время; к тому же мы были тем менее склонны верить этим россказням, что подобные варварские методы ведения войны могли оказаться обоюдоострым оружием и, в случае перемены военного счастья, могли обернуться против стороны, которая ими воспользовалась.
Глава 9 ПЕРЕХОД К ТРАНШЕЙНОЙ ВОЙНЕ. ОТСТУПЛЕНИЕ РУССКОЙ АРМИИ
Одновременное наступление русских частей на территорию Галиции и Восточной Пруссии, начатое в самом начале войны в момент, когда русская армия была еще очень далека от полного сосредоточения своих сил на театре боевых действий, вполне естественно привело к ослаблению наших войск в центре, на линии Вислы. В то же время нет сомнения, что эти операции принесли нам победу на обоих флангах. Естественно, Германия была вынуждена предпринять какие-то решительные меры – не сколько в своих собственных интересах, сколько для того, чтобы помочь союзнику. Австрия указывала на необходимость такого шага в своих неоднократных представлениях еще до того, как обратилась к своему могучему союзнику с просьбой о помощи после того, как практически без сопротивления отдала нам Лемберг (Львов).
Германские верховные власти, верные своему принципу действовать по линии наименьшего сопротивления, решили воспользоваться слабостью нашей обороны на линии Вислы, о чем уже упоминалось в предыдущей главе, и в сентябре начали свое первое наступление на территорию бывшего[55] Царства Польского.
Не встречая особого сопротивления, они дошли почти до самых предместий Варшавы. Для этого им потребовалось снять с французского фронта несколько армейских корпусов. Настоятельная необходимость отразить этот удар, грозивший падением Варшавы, побудила нас перебросить на левый берег Вислы три армии. Тем самым были ослаблены наши силы, действовавшие в Галиции и Восточной Пруссии; их пришлось подкреплять войсками, постепенно подтягивавшимися из центральных российских губерний и из Сибири. Первое германское наступление полностью провалилось, в результате чего им пришлось отступить за линию своей границы.
Задержки со снабжением частей продовольствием и боеприпасами, а также ожидание прибытия подкреплений вынудили нас отказаться от преследования германцев. Собравшись с силами, мы перешли в наступление, имевшее целью оккупацию Восточной Силезии. В первых числах ноября наши наступающие войска столкнулись к западу от Лодзи с вновь двинувшимися на нашу территорию германцами. Вероятно, основной причиной, заставившей противника дважды наступать в центральной части всего русского фронта, явилось желание оказать помощь своему союзнику, который был вынужден отступить в Карпаты и начал уже испытывать опасения в отношении безопасности Кракова. В это время, то есть в начале ноября, оказалась в окружении сильнейшая австрийская крепость Перемышль[56].
Однако ни первое германское наступление на Варшаву, ни последующее ослабление наших войск на обоих флангах не остановили продвижение русской армии. С прибытием
