– Ха! Наконец-то ты явился, Эмери де Гайяр! – сказал король своим грубоватым голосом. – Не очень-то ты торопился, мальчик!
Король Вильгельм был коренастым мужчиной, с короткими рыжими волосами и проницательными голубыми глазами. Как обычно, когда речь не шла о торжествах или официальных встречах, он был одет в простое платье из прочной темной шерсти со скромной отделкой.
Эмери вышел вперед, опустился на колено и поцеловал королю руку.
– Ни один человек, сир, не в силах за вами угнаться.
Король внимательно оглядел его.
– Ты бы передвигался значительно быстрее, если бы так не отягощал себя золотом.
Эмери ничего не ответил. Он испытывал неимоверное облегчение. Такой прием не мог предшествовать безжалостной расправе.
Король подал знак, и граф Гай выступил вперед. Эмери поцеловал отцу руку, и тот поднял его с колен, чтобы расцеловать в обе щеки. Молодой человек понимал, что отец зол на него за его английское обличье. Но в присутствии короля он не станет об этом говорить.
– Как идут дела в твоем имении? – спросил король.
– Хорошо, ваше величество, – сказал Эмери с непринужденной улыбкой. Позже выяснится, что стоит за вызовом короля.
– Если Бог пошлет хорошую погоду, мы соберем добрый урожай.
– Ты один из очень немногих, кто может сказать это, – прогрохотал Вильгельм. – Полагаю, твои люди работают на тебя, потому что ты англичанин.
– Наполовину англичанин, сир, – твердо возразил Эмери, при этом глаза короля гневно вспыхнули, и кто-то охнул от ужаса.
Но Вильгельм усмехнулся:
– Дерзкий паршивец! Почему же твои люди хорошо работают?
– Я стараюсь придерживаться их традиций и законов, сир.
– Клянусь Богом, я тоже так делаю! – взорвался король.
Эмери знал, что это до некоторой степени правда, и попытался успокоить разгневанного монарха:
– Как вы уже сказали, сир, должно быть, это из-за того, что я частично англичанин.
Как только эти слова сорвались у него с языка, он понял, что совершил ошибку. В комнате наступила мертвая тишина.
– На колени! – приказал король с пугающим спокойствием, и Эмери смиренно подчинился.
От пощечины короля Эмери пошатнулся, в ушах зазвенело, но вместе с тем он почувствовал облегчение, и у него закружилась голова. Это было отеческое наказание, а не королевское.
– Разве я не английской крови? – спросил король.
– Да, сир, благодаря королеве Эмме.
Король удовлетворенно кивнул и долго смотрел Эмери в глаза. За этим крылось нечто большее, чем просто неосторожное слово и королевский гнев. Главная мысль была ясна: «Переступи черту – и будешь наказан, будь ты любимый крестник или нет; наказан в точности так, как заслуживаешь за свое преступление».
Вновь вернулась настороженность. Как много может быть известно Вильгельму? Эмери снова поднес к губам королевскую руку, ту самую, что влепила ему пощечину, и поцеловал ее в знак преданности.
– Ну полно, вставай! – сказал король с раздражением, за которым, впрочем, явно чувствовалась привязанность. – Ты настырный юнец. Я вызвал тебя сюда, чтобы воздать тебе по заслугам, так что следи за собой. Теперь отправляйся со своими родственниками. Вам где-то здесь приготовлена комната. Ты взял с собой лиру?
– Нет, сир.
– Ну и глупец. Поищи здесь. Вечером будешь для нас играть.
Эмери с поклоном покинул комнату вместе с отцом и братом. Не придется ли ему получить в зубы и от своего разгневанного родителя?
Глава 6
Когда они пришли в предназначенную им маленькую комнатку, отец Эмери только вздохнул.
– Сними эти проклятые побрякушки.
Эмери снял все, за исключением браслета на правом запястье и золотого кольца.
– Нормандцы тоже их носят, отец, – сказал он мягко.
– На тебе они выглядят вызывающе. Де Сейн сказал, что ты надел их перед самым прибытием ко двору.
– Вряд ли они подходят при обработке полей… – Эмери замолчал.
– Буду рад съездить тебе по другой щеке, если хочешь.
Эмери не ответил. Он понимал, что страх привел его отца в такую ярость. Страх за младшего сына.
– Судя по твоим отчетам из Роллстона, – сказал граф Гай, – дела там идут неплохо. Но я слышал, иногда ты исчезаешь на время. Куда ты ездишь? К Герварду?
– Все, что ли, считают меня предателем? Я дал тебе слово и держу его. Я не видел Герварда с нашей последней встречи еще до Сенлака. – Граф облегченно расслабился. – Я наполовину англичанин, отец, и не откажусь от моей английской сути, но я верен королю.
– Да, уж лучше бы тебе оставаться верным. Если ты предашь его, он обойдется с тобой жестче, чем с теми, кого он всегда считал врагами.
– Прости, отец, но я таков, как есть.
Гай де Гайяр сгреб младшего сына в медвежьи объятия.
– Будь осторожен, мой мальчик.
Обнимая отца, Эмери на мгновение вновь почувствовал себя ребенком, искавшим защиты и спасения в отцовских руках. Потом он осознал, что стал теперь выше и шире в плечах, чем отец. Гай де Гайяр уже начал стареть, тогда как Эмери в свои двадцать два года был в расцвете сил. Чтобы скрыть свои чувства, он отвернулся и стал складывать украшения в сундук.
– Не знаете, что за «воздаяние» задумал для меня король? – спросил он небрежно.
Ответил Лео:
– Может быть, раз ты так хорошо справляешься в Роллстоне, он решил наградить тебя имением?
– Вряд ли. Он окружен алчущими земель соратниками с более вескими преимуществами, чем младший сын графа, да к тому же наполовину англичанин. Я доволен, что управляю Роллстоном.
– Ха! – взорвался Лео. – Когда у тебя появится батальон голодных сыновей, ты будешь рад любому самому маленькому имению.
Эмери усмехнулся:
– Я не собираюсь жениться, Лео. К тому же из-за английских наследниц тут идет грызня не хуже, чем на псарне из-за костей.
Граф Гай передал сыновьям кубки с вином.
– Сомневаюсь, что Вильгельм позволит тебе жениться на англичанке, Эмери.
– Ну что ж, может, он приберег для Эмери симпатичную юную нормандскую наследницу. – Лео всегда был оптимистом. – А не собирается ли он отдать за него леди Джудит?
Эмери поперхнулся вином.
– Только если сошел с ума. Это такой лакомый кусочек, за который можно получить гораздо более выгодную добычу, чем я. Ты слышал, что он обещал Агату Эдвину? Вот так теперь используют женщин королевской крови. Для покупки всей восточной Англии.
Лео был вынужден согласиться:
– Король сказал, что собирается воздать тебе должное, так что тебе лучше угождать ему. Пойдем-ка поищем для тебя лиру, маленький братец. – Он осушил кубок и поставил его на сундук. – Пошли!
Они беззаботно отправились на поиски по замку и по городу, взяв с собой около дюжины молодых воинов. Им пришлось посетить множество таверн и даже публичный дом. Когда они, пошатываясь, возвращались в замок, чтобы переодеться к вечеру, Эмери тяжело вздохнул:
