Лео был вынужден согласиться:
– Король сказал, что собирается воздать тебе должное, так что тебе лучше угождать ему. Пойдем-ка поищем для тебя лиру, маленький братец. – Он осушил кубок и поставил его на сундук. – Пошли!
Они беззаботно отправились на поиски по замку и по городу, взяв с собой около дюжины молодых воинов. Им пришлось посетить множество таверн и даже публичный дом. Когда они, пошатываясь, возвращались в замок, чтобы переодеться к вечеру, Эмери тяжело вздохнул:
– И после всего этого ты ожидаешь, что я смогу петь?
– Ты получил лиру, разве не так?
– Несколько часов назад.
– И ты попрактиковался, верно?
Эмери вспомнил, как распевал военные песни в караульной, а непристойные – в таверне и выучил к тому же несколько новых. Он спел немало красивых нежных песен для распутниц.
– Я уже иссяк, Лео. – Эмери натянул свежую тунику из роскошного алого шелка с длинными узкими рукавами, отделанную золотой каймой. Поколебавшись, он надел наручные ремни и браслет.
– Отец спустит с тебя шкуру, – сказал Лео без особого сочувствия.
Все мальчики де Гайяры росли, получая постоянные пинки и оплеухи от горячо любившего их отца, и это считалось отличным способом растить сыновей.
– Пойдем, а то Бог знает, где нам придется сидеть.
Зал был огромных размеров, но едва мог вместить весь двор. Придворные толпились повсюду и боролись за места за столами. За главным столом сидели король с королевой, Фицосберн, де Мортен, Певерелл, леди Джудит и леди Агата. Женщин было мало.
Эмери заметил, что Агата слегка пополнела. Она была небольшого роста и выглядела моложе своих лет. Увидев Эмери, она заулыбалась и помахала ему рукой. В ответ он послал ей воздушный поцелуй.
Он не знал леди Джудит, потому что она была дочерью сестры Вильгельма и выросла в Ленсе. Она уже оформилась – пышная красавица с длинными золотисто-рыжими косами и сияющими глазами. Леди Джудит не оставила без внимания восхищение Эмери. Она улыбнулась и метнула на него многозначительный взгляд. Мужчина, которому она достанется, получит в придачу кучу восхитительных хлопот и головную боль.
– Глядя на аппетитную леди Джудит, – сказал один из молодых людей, – я вспоминаю о наследнице, которая получила Баддерсли. Я надеюсь, что мог бы добиться у нее успеха. Но черт возьми, где расположено это имение?
– Совсем недалеко отсюда, – сообщил Эмери. – Немного южнее Хантингдона.
Это замечание вызвало легкий шум.
– Только не говори, что ты опередил нас, де Гайяр!
– Просто я хорошо ориентируюсь в Мерсии.
– Что-то слишком уж хорошо, – насмешливо произнес чей-то голос. – Полно родственников среди грязных саксов, не правда ли?
Эмери поднял глаза и встретился со жгучим взглядом Одо де Пуисси, продиравшегося к месту, расположенному напротив. Эмери всегда недолюбливал этого человека, а после того, чему он оказался свидетелем, его антипатия еще усилилась. Этот мужчина пытался изнасиловать Мадлен де Л'От-Виронь, и хотя теперь Эмери ее ненавидел, при мысли о том, что де Пуисси хватался за нее руками, ему хотелось выпустить негодяю кишки.
Эмери сжал в руке свой кубок.
– А у вас полно неприятных нормандских родственников. Ведь наследница – ваша кузина, не так ли?
Одо побагровел от гнева.
– Всего лишь племянница жены отца. И черт возьми, что за намеки в адрес Мадлен?
Эмери взял себя в руки. Король прикажет их вздернуть, если они учинят свару за его столом, в особенности по поводу нормандцев и саксов.
– Ну, кто хочет получить план дороги в Баддерсли и начать охоту за наследницей? – спросил он, чтобы сбить всех с толку.
– Право выдать ее замуж принадлежит королю, – сказал мужчина, которого вино повергло в мрачное настроение. – Если даже она влюбится в меня, не думаю, что это будет иметь хоть какое-нибудь значение.
– И то правда. – Со злости Эмери добавил: – И возможно, она косая, а характер у нее, как у гарпии.
Это явно не убавило девушке привлекательности.
– Ради хорошего имения я готов любезничать даже с монстром, – заявил Стивен де Фе при всеобщем одобрении.
Стивен был красивым молодым человеком, общим любимцем, беспечным любителем наслаждений. Ему очень хотелось заполучить в жены наследницу.
– Скажи нам, Одо, – потребовал он, – так ли уж она плоха?
– У Мадлен вспыльчивый характер, – сказал Одо. – Но с любой женщиной можно справиться. Только развлекай ее в постели.
– Клянусь Богом, – заявил другой мужчина, – ради собственной земли я бы женился на сущей ведьме. Для развлечения всегда найдутся подходящие девки. Ты только скажи нам, насколько она ужасна.
Одо осознал, как ему выгодно изобразить наследницу Баддерсли в неприглядном виде. К концу трапезы каждый был убежден, что она уродлива, хромает и несдержанна на язык. Именно поэтому король упрятал ее подальше. Но все они хотели жениться на ней.
Эмери испытывал глубокое сострадание к девушке. Он помнил ее прекрасные глаза, темные и блестящие, и стройное подвижное тело. В его обществе она всегда была сдержанна в словах. Но он тут же подавил в себе добрые чувства. Она снова очаровывала его, даже на расстоянии. Эмери знал, что она жестока и ненасытна.
Королевский приказ играть вывел Эмери из задумчивости. Он вышел в центр зала, понимая, что яркое неровное пламя факелов высветит его золотые волосы и украшения. Проходя мимо отца, он увидел, как тот нахмурился. Поэтому Эмери повел себя осторожнее, чем собирался. Вместо английских он спел самые любимые песни нормандцев.
Королева попросила спеть смешную песенку про рыбку и яблоко, потом леди Джудит подалась вперед:
– Лорд Эмери, вы знаете песню о Тристане и Изольде?
Эмери заметил мерцание света в ее глазах и с вежливой отстраненностью на лице ответил:
– Да, леди. Я сыграю ее для вас.
Он знал женщин такого типа, как леди Джудит, а ему и без того хватало неприятностей, чтобы еще привлекать к себе интерес со стороны одной из королевских наград. К тому же она, судя по всему, испытывала слабость к английскому стилю.
Он пел, рассматривая в то же время возможных кандидатов на ее руку. На первом месте был Эдвин, но ему, очевидно, уже обещана Агата. Этелинг Эдгар остался единственным мужчиной, в жилах которого текла кровь английских королей, но он, похоже, никогда не сумеет обрести влияние. Близнеца Эдвина, Моркара, можно было бы принять в расчет, но он еще ничего не достиг. Госпатрик, граф Нортумбрийский, женат.
Уолтоф, сын Сьюарда Нортумбрийского, имел всего несколько имений, но принадлежал к высшей аристократии Англии. Он обладал законным правом на титул графа Нортумбрийского и отказался от него по собственной воле. Этот Уолтоф определенно представлял интерес. Хотя он был всего на два года старше Эмери, люди стремились к нему, словно их тянули на золотых нитях. В народе ходили легенды о женитьбе его деда на женщине, бывшей наполовину феей, наполовину медведицей. Если Вильгельм отличался дальновидностью, а это не вызывало сомнений, он должен был привязать к себе Уолтофа родственными узами.
