– Забираете? – воскликнула миссис Хоупкинз. – Но куда?
– Я повезу вас к вашей внучке, – ласково ответила Ария.
Глава VII
Ария постучалась в дверь спальни Лулу Карло. Стук получился робкий и нерешительный, потому что она вдруг ощутила тревогу, страх и неуверенность в себе и уже почти сожалела о том, что у нее хватило смелости поступить так, как она считала правильным.
Через секунду она вошла в комнату и обнаружила, как и ожидала, что Лулу почти одета к обеду. На ней было платье из мягкого шифона цвета морской волны, отчего кожа ее казалась очень белой, а ее светлые волосы отливали золотом. Когда Ария вошла, Лулу как раз застегивала на шее сказочной красоты колье из алмазов и аквамаринов, такие же камни блестели на широком браслете, украшающем ее запястье, и в мочках ушей.
– Что случилось, мисс Милбэнк? – резко спросила она.
– Я пришла доложить вам о вашей бабушке, мисс Карло, – ответила Ария.
– Ах да! Надеюсь, она обрадовалась цветам и фруктам? – небрежно спросила Лулу.
Она застегнула колье и издала возглас досады, заметив, что на одном из длинных красных ногтей облез лак.
– В этой стране совершенно невозможно достать приличный лак для ногтей, – сказала она. – Я взяла немного с собой из Америки, но он весь кончился.
– Я думала, вас интересует, что с вашей бабушкой, – тихо сказала Ария. – Место, где я ее нашла, ужасно. Там нет никаких удобств, а хозяйка, которая охотно берет с нее деньги, безжалостно третирует ее. Я сама слышала, как она сказала миссис Хоукинз, что больше не будет носить еду ей наверх!
– Мне кажется, если ей там не нравится, она всегда может съехать, – безразличным тоном ответила Лулу.
– Миссис Хоукинз восемьдесят два года, – напомнила ей Ария. – Ей некого попросить помочь, а старому человеку, прикованному к постели, трудно самому решиться и переехать куда-нибудь.
– Ну, ничего не могу поделать, – уверенно произнесла Лулу. – И надеюсь, что вы ей об этом сказали. Она забрасывала меня письмами со всякими глупостями, пока не поняла, что мне некогда отвечать на них.
Чувство тревоги и нервозности покинуло Арию. Она некоторое время смотрела на красивое капризное лицо, склоненное над облезшим ногтем, а затем сказала:
– Мне кажется, с миссис Хоукинз нужно что-то делать. Не понимаю, как нормально чувствующий человек может стоять и смотреть, как обижают старую женщину.
– Ну, не думаю, что все так плохо, как вы тут представляете, – ответила Лулу.
– Уверяю вас, я не преувеличиваю, – возразила Ария. – Поэтому, может быть, вы подскажете, какие меры я должна предпринять от вашего имени?
Лулу Карло вернула кисточку в флакон с лаком для ногтей и взглянула на Арию.
– Мне кажется, вы слишком много на себя берете, мисс Милбэнк. Я не говорю уж о том, как вы со мной разговариваете. Предлагаю вам не вмешиваться в дела, которые вас не касаются. Но если вас так беспокоят дела моей бабушки, лучше подыщите ей другой пансион.
– Именно так я и сделала, – негромко сказала Ария.
– О, быстро же вы управились, – заметила актриса. – Во всяком случае, надеюсь, что этот пансион устроит ее больше, чем предыдущий.
– Думаю, что да, – ответила Ария. – Видите ли, я привезла ее сюда.
Лулу Карло молча уставилась на нее.
– Что… что вы сказали? – наконец спросила она.
– Я сказала, что привезла вашу бабушку, миссис Хоукинз, сюда, – ответила девушка.
– Вы сошли с ума! – Лулу встала и подошла к Арии, лицо ее исказилось от злости. – Вы привезли ее сюда? – переспросила она. – Сюда, в этот дом? Как вы посмели это сделать? Вы сейчас же увезете ее отсюда, понятно? Сию же минуту!
– Я не сделаю ничего подобного, – ответила Ария. – Кажется, вы не понимаете. С вашей бабушкой обращались не просто плохо, а преступно. Она больна – не умственно, хотя ей и много лет, – физически больна. Я не могла встать и уйти, оставив ее там, что бы вы об этом ни думали и как бы к этому ни относились; поэтому я посадила ее в машину и привезла сюда.
– Не знаю, что и сказать, – расплакалась Лулу. – Как вы посмели сделать это? Какое право вы имеете вмешиваться? Вы, гадкая, подлая, заносчивая служанка, вы пролезли в этот дом и смеете навязывать мне свое мнение и свои представления о жизни. Ну погодите, даром вам это не пройдет! Я распоряжаюсь в этом доме, понятно? А бабушка уедет, причем немедленно!
Она направилась к звонку, но голос Арии остановил ее.
– Подождите, – сказала она. – Я сказала вам, что привезла сюда миссис Хоукинз. Никто больше не знает, где она. Я никому, кроме вас, не сказала, что она здесь. Я поместила ее в комнате внизу, которая называется садовой гостиной, так как выходит в розовый сад. В данный момент она спит, ей надо оправиться после переезда. Она очень старая и больная, и если вы стронете ее с места или хотя бы расстроите, она не переживет. А это будет, по моему мнению, преднамеренное убийство!
Лулу убрала руку от звонка.
– Говорите, никто не знает, что она здесь? – спросила она, и выражение ярости на ее лице немного смягчилось.
– Никто! – повторила Ария.
– Тогда отлично. Я не стану беспокоить ее сегодня, но завтра она уедет. Вы взяли это на себя, вы и найдете ей какое-нибудь другое место. Мне все равно где, но только не здесь, понятно?
– Понятно, – ответила Ария. Не буду пытаться сказать вам, что я о вас думаю, мисс Карло, может быть, вам подскажет ваша совесть.
Она вышла из спальни, хлопнув дверью. Она понимала, что этим выдала отсутствие самообладания, но характер взял верх. Мало кто раньше видел ее такой разгневанной. Гнев, медленно тлевший в ней, распалялся чувством справедливости и жалостью к несчастной старушке, о которой некому позаботиться.
Миссис Хоукинз с радостью позволила Арии решить все за нее. Она не стала протестовать, когда Ария вместе с шофером одели ее и почти на руках снесли по лестнице. Девушка удобно усадила ее в машине и пошла наверх собрать немногочисленные жалкие пожитки старой женщины в потрепанный чемодан, который приметила под кроватью.
– И газетные вырезки о Мэгги, – шепнула ей миссис Хоукинз, когда Ария сказала ей, куда они направляются. – Я не могу бросить их, они мне очень дороги.
– Все будет с вами, – пообещала Ария; поскольку вырезки не во что было уложить, они увязала их в шерстяную шаль.
Только в последний раз окинув комнату взглядом, девушка вспомнила о цветах и фруктах, которые привезла миссис Хоукинз. Она оставила их у двери соседней комнаты, вынула листок бумаги и написала: «В благодарность за ваше доброе отношение к старой женщине».
Спустившись вниз, она обнаружила, что в прихожей ее поджидает миссис Джонсон.
