«Венера и Марс» («Venere e Marte», 1485), где боги вольно расположились под синим небом, откуда и летит предназначенная им стрела любви, поддерживаемая купидонами. Только теперь нам внятен язык прежних испытаний, так приходит истинная инициация: если есть тут какая-то тайна, только в том, чтобы уметь предлагать, уметь отдаваться, и только — любить. Любовь как оборотная сторона свободной воли, любовь как способность к выбору. Только такая любовь открывает путь восхождения, о котором говорит Диотима в «Пире» Платона. Лестница, по которой нужно взобраться — она тут стояла с самого начала, — та лестница, которая ведет от прекрасных тел к прекрасным душам, и выше, выше, еще выше — поднимаясь к Прекрасному самому по себе, к пламени истинного желания как отражения жажды бессмертия, к сияющему и ослепительному лику Духа. Мелкие шалости, повороты и повторения абсурдных механических игр, — только теперь они перестают пугать нас, только теперь они становятся смешными и по-своему трогательными: если Эрот указывает путь и волей-неволей, за шиворот тащит нас в жизнь Духа…
И только любовь дает нам истинную парадигму творчества: способность порождать в прекрасном. Подлинный эротизм предстает здесь как модель самого искусства. Наша героиня, эта странная зверушка, которая все видела, все испытала, остается нетронутой, к ней ничто не пристает, ее ничто не пачкает, она проходит как нож сквозь масло все невероятные приключения телесной механики — она остается девственной, чтобы отдать себя наконец — вполне свободно — своему единственному возлюбленному… Это девственность, которая не существует заранее как физическая данность, — о нет, она сама конструируется постепенно, в мучительном художественном усилии: это невинность, которой постепенно обучаешься. На крыше дома-коробки играет все тот же одинокий музыкант в мешковатом, не по размеру фраке, надетом поверх рабочей спецовки. Не просто скрипач на крыше, с ним там, наверху, на этом шатком основании, огромный контрабас, — именно оттуда к нам доносятся вариации на тему Баха как вечный комментарий к человеческой истории внизу.
Из письма Анатолия Васильева автору книги:
У каждой великой вещи есть свое трагическое неосуществление.
Я очень любил эту работу… Теперь я вспоминаю, как театр «Одеон» старался воплотить сюрреалистическое сочинение Игоря Попова и мое, и как я бился в гневе, когда в мастерских тормозилось дело, или просто останавливалось из‐за вольного или невольного коварства сотрудников. Наконец, почти вся механика была готова, — кроме пены, которая все никак не била фонтаном из фаллоса, но только брызгала и смешно плевалась. На весь перформанс, на все оставалась последняя неделя. В понедельник утром, в начале Страстной недели, о! — этот понедельник Страстной недели, роковой в моей жизни, — в понедельник 13 апреля 20‐го года я загремел в реанимацию с острым панкреатитом, итак, в тот понедельник весной 7‐го года, 13 лет тому назад, рабочий протер сцену влажной тряпкой и оставил после себя незаметную для глаза лужу на деревянном планшете. Валери Древиль вышла в легкой обуви для репетиции ритуального индуистского танца богини Кали, стала на носки, поскользнулась и вывихнула пятку. Третий акт «Терезы» (монолог-гротеск проститутки Буа-Лорье) был отменен. А с ним и весь перформативный узел действия. Кастрированные четыре акта «Терезы» шли в «Одеоне» до лета, а потом были сняты с репертуара новым художественным руководителем Оливье Пи (Olivier Py)!
12 апреля 2007 года в «Монде» выходит рецензия на «Терезу» в театре «Одеон». А через тринадцать лет и один день я внезапно оказываюсь с разболевшимся животом под капельницами в реанимации. Мне важно напоминать себе об этих случайных цифрах поражений моих, ударов судьбы… Я любил эту вещь — «Терезу-философа», любил этот аккорд перформативного акта в коде монолога-танца Бау-Лорье в переложении для Терезы-Кали-Валери. Эта небывалая и фантастическая тантра представляла меня также как мастера бессловесного постдраматического театра, а не только как умельца складывать речи в концептуальные формы. Не случилось, навсегда не случилось!
Я поправлю тут газетный текст рецензии Брижит Салино, чтобы подчеркнуть то, чего она не заметила или о чем умолчала, я также напомню, что Брижит Салино — это автор сокрушительного текста о «Дау» в Париже, публикация которого в официальном «Монде» в конце концов решила судьбу проекта…
Валери Древиль, которая играет всех женских персонажей порноромана, почти раздета, а в конце представления в свете ледяных прожекторов, кажется, и вовсе обнажена до рыжего треугольника под юбкой-корсетом из блестящих металлических пластин… Наряд Амазонки, сплетенный из металла и стразов венгром Анталом Чабой и надетый на обнаженное тело актрисы, был блестящим орнаментом к перформансу во славу тантрического акта соития мужского и женского. В пене спермы, заливающей всю «площадь перед храмом», как раз и должен был начинаться четвертый акт представления «Тереза-философ».
Глава 5. «Медея» Еврипида в Греции
«Медея» Еврипида. 15 и 16 августа 2008 года — премьера в Античном театре в Эпидавре («Hellenic Festival»)
Гастроли в античных театрах Греции:
8 августа — аванпремьера в Дионе (Пиерии). Античный театр, Дион (Пиерия)
20 августа — Спарта. Амфитеатр Сейнопулио в Спарте
22 августа — Олимпия. Амфитеатр Флока в Олимпии
24 августа — Ойниадес. Большой амфитеатр в Миссолонги
27 августа — Кавала. Античный театр в Филиппах
29 и 30 августа — Имиттос. Скальный театр Врахон имени Мелины Меркури
3, 4 и 5 сентября — Патры. Римский театр Одеон в Патрах
8 и 9 сентября — Салоники. Лесной театр Дасус
13 и 14 сентября — Афины. Театр Одеон Герода Аттического («Иродион»)
16 сентября — Элевсин. Театр Старой маслобойни (на набережной)
18 сентября — Петруполи. Скальный театр Петра
Режиссерская постановка и свет — Anatoli Vassiliev
Перевод на современный греческий язык — Efi Ferentinou
Сценография — Dionysis Fotopoulos
Костюмы — Csaba Antal
Музыка — Takis Farazis
Хореография — Csaba Horvath
Ассистент режиссера — Vasilis Lagos
Грим — Angelos Mentis
Литературный консультант — Evgenia Smagina
Музыкальные тренинги — Kostas Nikolopoulos
Энергетические тренинги и восточные техники движения — Ivan Kotik
Энергетические и голосовые тренинги — Ilya Kozin
Вокальная подготовка — Andrei Nashchokin и Elena Redichkina
Горловое пение (тренинги) — Nogon Shumarov
Переводчик — Konstantina Saranti
Помощник и переводчик — Irina Liova
Действующие лица и актеры (в порядке появления на сцене):
Кормилица — Aglaia Pappa
Дядька — Dimitris Kanellos
Медея — Lydia Koniordou
Креонт — Giorgos Gallos
Ясон — Nikos Psarras
Эгей — Nikos Karathanos
Сыновья Медеи и Ясона — Maria Derebe и Vasiliki Kalpaka
Вестник (на греческом языке) — Aglaia Pappa
Вестник (на французском языке) — Alexia Kaltsiki
Вестник
