Старуха устроилась поудобнее и протянула скрюченные пальцы к огню. Блейд очередной раз поразился, вспомнив, какая сила скрывается в этих тонких ручках.
— Ну, я сразу поняла, в чем дело, — вздохнула Ко. — Загубят, думаю, ублюдки, невинного человека. К чему мне лишний грех на душу брать? Боги свидетели, я и так в этой жизни согрешила достаточно!
Она с таким комическим смирением потупила глаза, что Блейд не выдержал и прыснул — слишком уж трудно было представить себе старую Ко, предающуюся греху.
— Надо, думаю, спасать невинную душу, — продолжала старуха. — Взяла я свою котомку да прихватила заветную бутылочку — кто из нее отхлебнет, тот до самого рассвета будет в сладких снах побеждать врагов и обладать первыми красавицами. Прихожу и вижу: убогие вокруг тебя сгрудились, хлопочут, да ничего сделать не могут. Пытать-то тебя до утра не велено, а как еще заставить человека пошевелиться, им невдомек. Только ругаются, окаянные, да зубами от бессилия скрежещут. А ты висишь на столбе, как баран зарезанный, ничегошеньки не соображаешь.
Блейд поморщился. Слава Богу, что Дж. сейчас не слышит этих разглагольствований!
— Вижу я, что ты совсем спекся, — гнула свое старая Ко, — и без меня тебе конец придет. «Ладно, — говорю, — сейчас я этого молодца живо в чувство приведу. А вы пока, ребята, приглядите за моей котомкой. В ней у меня бутылочка заветная, заговоренная, мне после работы выпить крайне необходимо».
Она снова заквакала, и снова Ричард вздрогнул — так не похоже это было на смех.
— Уж я-то знаю этих олухов! — проговорила Ко, вытирая ладонью глаза. — Жаднее их народа на всей земле не сыщешь. Если что на их попечение оставишь — пиши пропало. Я еще тебя и разглядеть-то как следует не успела, как за спиной забулькало, и через пять минут все твои бравые часовые храпели вповалку. Живехонькие, конечно, да только раньше полудня им никак не встать. А я давай тебя отвязывать, да вижу, всю ночь провожусь, слишком уж они узлы затянули. Ты потому и сознание потерял, что кровь в тебе не ходила, а на месте стояла. Пришлось резать веревку, портить хорошую вещь. Потом взвалила тебя на плечи и побрела…
Блейд повел взглядом по сторонам, но оружия не увидел. Ему стало обидно — теперь, с покалеченной рукой, придется все начинать сначала. Однако Ричард промолчал. Старая Ко и так оказала ему неоценимую услугу, и было бы просто наглостью винить ее за то, что, таща его на своих хрупких плечах, она не несла в зубах меч.
— К себе в берлогу я тебя, само собой, нести не стала, — закончила старуха. — Да ты там и не поместился бы. И убогие, как проснутся, туда нагрянут. Я уж им потом скажу, что они сами виноваты — перепились, мол, на дармовщинку, а ты от моего зелья в себя пришел да и порвал веревки. А меня с собой забрал, чтоб тайны колдовские выпытать. Верно?
Блейд молча кивнул. Что и говорить, котелок у этой бабки варит что надо!
— Вот я и спрятала тебя на этой опушечке, — проговорила Ко, помешивая варево. — Приведу, думаю, красавчика в чувство, а там решим, что делать дальше.
Ричард с изумлением почувствовал, что перестает воспринимать окружающее как реальность. Этот лес, ночь, фигурка старой Ко, склонившейся над котелком — все было сказочным, словно вышло из далекого, полузабытого мира детства. Неужели она настоящая колдунья? Чем черт не шутит! Разве само его появление в таинственном измерении X в конечном счете не колдовство?
Блейд поежился, ночной холод пробирал до костей. Старуха, не глядя на него, подбросила в костер хвороста, и огонь вспыхнул ярче.
— Старая Ко, — негромко позвал Блейд. Старуха подняла голову.
— А почему ты решила, что я ни в чем не виноват перед убогими?
На этот раз довольное кваканье не застало разведчика врасплох.
— Я много чего знаю, красавчик, — проговорила Ко. — Знаю, например, что появился ты недавно, всего лишь позавчера утром.
Блейд удивленно раскрыл глаза.
— Откуда ты…
Старуха кинула на него лукавый взгляд.
— Так ведь не зря меня ведьмой называют! У меня этот дар с детства. А если дар есть, то колдовство — дело вовсе не хитрое. Травки соберешь, вроде и простой, да не совсем, костерок разложишь, сваришь ее в котелке. А потом гляди в воду да шевели мозгами — тогда тебе мно-огое может открыться!
Она подперла кулачком подбородок.
— Вот так и давеча — сидела я, ворожила, как вдруг заломило в висках, и увидела я, как ты лежишь в траве в чем мать родила и оглядываешься по сторонам, словно ждешь, что на тебя сейчас дерево свалится.
— Так ты все время за мной следила? — пораженно спросил Блейд.
— Ну, ты слишком многого хочешь от старой Ко, — усмехнулась колдунья. — Я и видела тебя всего несколько секунд. Тут дело такое — никогда не знаешь, что тебе откроется. Бывает, увидишь то, что на краю земли творится, бывает, что вчера было, а бывает, и в будущее заглядываешь.
"Мистика, — подумал разведчик. — Такое бывает только в сказках!»
Однако факт оставался фактом — он находился и самом что ни на есть реальном лесу и перед ним сидела реальная старуха из плоти и крови, преспокойно утверждавшая, что может творить чудеса. Вот бы кого забрать на Землю! Какой рывок могла бы сделать парапсихология! Может, в этой женщине кроется разгадка тех тайн, которые веками пытались познать люди, порой идя за это на костер!
Блейд покачал головой. Нет, ничего не выйдет. Даже если старуха говорит правду, свои способности она унаследовала от десятков поколений предков, испытавших губительное воздействие радиации. Кто знает, какова ее генная структура? Может, при перемещении компьютер Лейтона разложит ее на атомы! И потом… У него совсем другое задание.
— Думаешь, я рехнулась на старости лет? — улыбнулась Ко. — Напрасно. Это у меня наследственное. Сотни лет все женщины в нашем роду колдовали да предсказывали. Может, потому и рождались от нас только девчонки, и всегда по двое, близняшки значит. Только не все, конечно, выживали, и все помирали не своей смертью. Уж и гнали нас отовсюду, и мучили, и камнями забивали, а только как припечет по-настоящему, шли к нам за помощью. Рану залечить, амулет заговорить, будущее предсказать — все к нам!
Она вздохнула.
— Только не впрок идет это занятие. Предскажешь плохое, так ты же и виновата.
Блейд понимающе кивнул. Люди — везде люди. Они страстно желают заглянуть в будущее, но хотят видеть там только то, что им нравится. Если бы троянцы поверили Кассандре, ахейским войскам пришлось бы возвращаться на родину не солоно хлебавши…
— Мы когда-то с крестьянами в деревне жили, — продолжала старая Ко. — И к нам неплохо относились, считалось, большая польза от нас была. А потом несчастье случилось. Прозрела мать, что не кончится для вождя добром следующая охота. Уж как она его молила — не ходи, останься в деревне на этот раз! Не только смерть тебя ждет, но и позор великий! Не послушал вождь, отмахнулся только и пошел. И что же? Присел в лесу по нужде, да не заметил гадюку. Укусила она его в такое место, что и сказать-то стыдно. И умер он, бедняга, сразу, даже вскрикнуть не успел. Так и нашли его под кустом со спущенными штанами…
