Блейд понимающе кивнул. Люди — везде люди. Они страстно желают заглянуть в будущее, но хотят видеть там только то, что им нравится. Если бы троянцы поверили Кассандре, ахейским войскам пришлось бы возвращаться на родину не солоно хлебавши…
— Мы когда-то с крестьянами в деревне жили, — продолжала старая Ко. — И к нам неплохо относились, считалось, большая польза от нас была. А потом несчастье случилось. Прозрела мать, что не кончится для вождя добром следующая охота. Уж как она его молила — не ходи, останься в деревне на этот раз! Не только смерть тебя ждет, но и позор великий! Не послушал вождь, отмахнулся только и пошел. И что же? Присел в лесу по нужде, да не заметил гадюку. Укусила она его в такое место, что и сказать-то стыдно. И умер он, бедняга, сразу, даже вскрикнуть не успел. Так и нашли его под кустом со спущенными штанами…
Старуха печально покачала головой. По морщинистой коже скатилась слезинка.
— Может, натолкнись на него воины, так скрыли бы позор. Да только на поиски вышли все, кто мог двигаться, и нашла его женщина, а уж такое бесчестие смыть даже кровью невозможно. Труп вождя бросили собакам на съедение, а всю семью камнями забили до смерти. И за мать мою принялись — почему не предупредила, не уберегла? Сколько она ни оправдывалась, так и не поверили. Убить ее побоялись, но из деревни выгнали, и нас с сестрой вместе с ней. А мы еще совсем девчонки были… Если бы мать трав целебных не знала, не выжили бы мы в том лесу. Но обошлось…
Блейд задумчиво потер подбородок. Жестокий, кровавый обычай, но, если вдуматься, в свое время его собственный мир был ненамного лучше, а во многом и хуже. На Земле в средние века с колдуньей церемониться бы не стали. К примеру, в Испании заподозренную в колдовстве связывали по рукам и ногам и бросали в воду. Если несчастная камнем шла на дно, попы благочестиво крестились и объясняли собравшимся, что, дескать, произошла ошибка и подозреваемая оказалась безгрешна и чиста как ангел, да покоится она с миром. Если же жертва, на свою беду, не тонула сразу и некоторое время удерживалась на поверхности, инквизиторы сурово сдвигали брови. Верный знак, что заблудшая душа одержима диаволом и очистить ее может только священный огонь. И возносились к небу жаркие костры, и корчились в их пламени те, кто был виноват лишь в одном — в том, что чуть-чуть отличался от всех остальных.
— Построили мы хижину, да так и прижились, — журчал голос старой Ко. — Только мать недолго протянула, и остались мы с сестрой одни…
Старуха замолчала, уронив голову на руки. Блейд терпеливо ждал.
— И что же дальше? — спросил он наконец. — Где теперь твоя сестра?
— Сердце разрывается, как подумаю, что не уберегла свою красавицу-сестренку! — всхлипнула Ко. — Такие мы тогда молоденькие были, только что мать схоронили, и никто нам не нужен был, кроме друг друга!
Она извлекла откуда-то лоскут мягкой ткани и вытерла лицо.
— Мы обе были красотки. Смотрела я на нее — словно в зеркало гляделась. Как две капли воды похожи! Да только красота добра не приносит. Проснулись как-то утром, она и говорит: «Схожу к роднику, принесу воды». И ушла. Ждала я, ждала, потом вдруг меня как ударило — беда с сестрой приключилась! И ни зелья волшебного под рукой, ничего. Молодая была, глупая, одним днем жила. Побежала, да только и нашла, что платочек ее, и земля вокруг него копытами изрыта. Уж потом наворожила и увидела: наткнулись на мою сестричку гонцы проклятого Гордруга — чтоб он издох в мучениях! — и увезли в столицу. Что с ней дальше было, не ведаю. Сколько ни колдовала, сколько ни билась, все попусту. Видно, нет ее в живых больше…
Ко поворошила палкой в костре и тихо закончила: — Так и сгинула моя дорогая Эльгерминальда. Никогда я ее больше не видела. Блейд привстал.
— Эльгерминальда?!
Случайно ли это имя так похоже на имя Эльгер? Чертовски странное совпадение!
— Ну да, — ответила старуха, не замечая его волнения. — Эльгерминальда. У нас в роду у всех имена были звучные, красивые.
По изборожденной морщинами щеке снова заструился серебряный ручеек.
— Не плачь, старая Ко, — мягко произнес Ричард. — Лучше погадай мне.
Старуха хмуро усмехнулась.
— И что же ты хочешь знать?
— Будущее, конечно, — усмехнулся Блейд. — Прошлое я и так знаю.
Он сам себе удивлялся. Если бы еще неделю назад кто-нибудь сказал, что он будет на полном серьезе слушать бормотание ободранной старой ведьмы в глухом лесу, Ричард бы только отмахнулся. Но сейчас, когда он так естественно перенесся в сказку, все казалось возможным.
Глаза колдуньи блеснули.
— Что ж, отчего не погадать хорошему человеку! Она наклонилась и принялась рыться в лежащей рядом котомке, сшитой из разноцветных лоскутков. Вскоре в руках у нее оказался увесистый узелок. Старуха развязала его, и на землю посыпались корешки, высохшие пучки трав, какие-то деревяшки, косточки и прочая дребедень. Однако для старой Ко каждый предмет имел значение. Чуть слышно бормоча, она стала раскладывать свое добро, отбирая то, что необходимо для гадания. Каждый раз, найдя нужный корешок, она удовлетворенно причмокивала языком, бормотала одной ей понятные слова и, растерев в порошок, кидала щепотку в котелок.
Ричард повел носом. Из котелка исходил резкий, тревожный запах. Голова разведчика закружилась. Он и сам не заметил, что глаза его, не отрываясь, смотрят в одну точку.
Старая Ко легко поднялась на ноги и закружилась вокруг костра. Пропали угловатость и неуклюжесть — движения ее были гибкими и грациозными, как у молодой девушки, губы вполголоса выговаривали заклинания, Блейд слышал только плавный, глухой речитатив.
«Да это просто гипноз, — подумал разведчик. — Гипноз и какой-то наркотик».
Колдунья кружилась вокруг костра все быстрее и быстрее, ее слова слились в невнятную скороговорку. Пар над котелком загустел, стал почти осязаемым.
Внезапно старая Ко резко остановилась и посмотрела на Блейда. Их разделяло лишь пламя костра и облако пара, неподвижно висящее в воздухе. Глаза Ричарда расширились. В неверном свете он увидел… Эльгер!
Блейд встряхнул головой, но наваждение не проходило. Да, это была Эльгер, и в то же время не она. Не было медно-красных волос — иссиня-черная грива спускалась почти до колен. И глаза — не светлые, почти белые, а темные, сверкающие внутренним огнем. Они манили, притягивали к себе, и Ричард не в силах был отвести взгляда.
Собрав в кулак всю свою волю, Блейд перекатился на спину и ударил себя кулаком по переносице. В глазах на мгновение потемнело, и, когда он снова огляделся, все было по-прежнему. Мирно потрескивал костер, и возле него обессиленно сгорбилась старая Ко. На губах ее играла рассеянная улыбка, пальцы теребили седые волосы.
