до безумия странно все происходящее. Я буквально не могу взять себя в руки, все падает и рассыпается, и я с огромным трудом умудряюсь засыпать чай в чашки и добавить Мирославу сахар, не выронив на пол всю банку.
– Вернемся к моему предложению! – говорит воодушевленно, а мне уже страшно, что он может мне предложить. Доделываю чай, выключаю слишком громко свистящий чайник и сажусь напротив Мирослава, не слишком уж готовая слушать его предложение. – У меня из компании уходит финансист в декрет, и мне срочно нужен толковый и проверенный человек. Я помню, что тебя уволили, и подозреваю, что работа тебе нужна. Зарплатой не обижу, думаю, только порадую, а если согласишься – выходи сразу, как закончится больничный.
– Ты не знаешь, толковый ли я сотрудник, – улыбаюсь нервно. Предложение на самом деле заманчивое. Мне и правда нужна работа, да и Мирослав очень вряд ли кинет меня, если я соглашусь.
– Увы и ах – знаю, – отвечает с улыбкой, и я чувствую, как глаза от шока округляются. – Мне пришлось пробить тебя и твои успехи в работе, прости! Я должен знать, кому предлагаю место, и в тебе я уверен так, как не был ни в ком и никогда. Так что? Ты согласна?
– Мне нужно подумать, – отвечаю как типичная женщина, но такие вопросы и правда нужно решать на свежую голову, а не на такую, как сейчас у меня.
– Думай до конца недели, – встает Мирослав, на ходу допивая кипяток из кружки. Как он это делает? – А я потом заеду и узнаю твой положительный ответ. Спасибо за чай.
– Спасибо за помощь!
Он так быстро убегает, что я едва успеваю понять, что случилось. Дема смотрит на меня недовольно, когда за Мирославом закрывается дверь, и я беру его на руки, чтобы напомнить, что он – самый главный мужчина в моей жизни, а не кто-то другой.
Глава 16. Демид
HammAli & Navai – А если это любовь?
Выхожу из дома Есении в смешанных чувствах. Эмоций много – и все странные. Эти три часа в лифте в полумраке и несколько минут в кромешной темноте довольно многое в моей голове перемешали. Не знаю… Все эти пять лет я жил со спокойной душой, куда-то бежал, что-то делал, старался развиваться, копил деньги, зарабатывал еще, пытался сделать все, чтобы устроить себе подушку на будущее, и совершенно не оборачивался на прошлое. Оставил в нем все, что в какой-то момент по разным причинам не пошло со мной в настоящее. Постоянно был чем-то занят и на самом деле не успел даже понять, когда пролетели эти пять лет. Казалось, не изменилось почти ничего.
По факту – изменилось настолько многое, что мурашки бегут от осознания.
На самом деле я никогда не задумывался о том, насколько нам по-настоящему было хорошо с Есей. Мы просто были вместе, а в какой-то момент этого не стало. И я был так сильно загружен работой, что даже не заметил, как от души оторвали огромный кусок. Ту часть, которая была залита нежностью и любовью.
От расставания меня отвлекала Яська, у который был переходный возраст и характер еще хуже, чем обычно. И Мирослав. Который, как я думал, делал все, чтобы я не страдал. Оказалось, он делал это для того, чтобы мы не сошлись с той, в кого он был безответно влюблен.
Видеть их вместе сейчас – странно. Не ревностно, не больно, но странно. Раньше им противопоказано было находиться в одном помещении, они сразу грызлись и бросались недовольными взглядами друг в друга. А сейчас он бежит ей на помощь, обнимает ее сразу и заботится так, как она того заслуживает.
Хочу поехать к Ксюше. Отчаянно хочется почувствовать себя нужным. Погулять, может, сходить в кино. Устроить нормальное свидание, каких у нас с Ксюшей, наверное, даже и не было. Все наши свидания сводятся к банальному ужину в ресторане. А хочется поговорить о многом, и прогулка – идеальный выход. Тем более погода сейчас великолепная.
Бросаю взгляд на окна Есении, когда сажусь в машину. Понимаю, что ничего там не увижу, – как-то машинально это делаю.
По привычке пишу Яське, чтобы узнать, в порядке ли она и не собирается ли рожать прямо сейчас, и, удостоверившись, что все хорошо, звоню Ксюше и прошу ее собираться, ведь через сорок минут приеду и мы пойдем на свидание.
Такое предложение она воспринимает с радостью и обещает собраться как можно быстрее. На губах цветет улыбка от предвкушения хорошего вечера, а мысли и странные воспоминания из лифта я стараюсь задвинуть в самый дальний уголок.
Наверное, мне так отчаянно хочется провести время с Ксюшей, чтобы таким образом извиниться перед ней. Да, я не изменял ей и не собирался, но понимаю, что ей было бы неприятно, узнай она, что происходило в лифте.
Я повел себя ужасно по отношению к своей девушке, когда держал за руки свою бывшую и грел ее пальцы теплым дыханием.
Просто… Это то, что случилось в моменте. На чувствах и эмоциях. Точно так я приобрел этот камень-оберег для нее, на эмоциях. Просто в голову сразу пришла она, как та, кому нужно спокойствие и счастье. Сестру я и так оберегаю, Ксюша в подобное не верит. А Еся… А Еся верит. Как ребенок, по-настоящему. В карты, предсказания, обереги, домовых и в черную кошку, которая дорогу перебегает.
Через сорок минут, как и обещал, я уже у дома Ксюши. Но на то, что она соберется так быстро, даже не рассчитываю. Со спокойной душой пишу ей, что подъехал, делаю музыку тише и прикрываю глаза, устраиваясь удобнее на сиденье. Ждать Ксюшу можно часами порой, и, пока она собирается, ей не дописаться, не дозвониться, не достучаться. Поэтому выбираю подремать, потому что работы очень много в последнее время – не успеваю спать. Готовим к открытию еще одну кофейню на другом конце города, пока там ремонт, но дел уже выше крыши. А тут выходной нарисовался, решил дать отдохнуть и себе, и всем сотрудникам.
Не знаю, сколько проходит времени, когда Ксюша будит меня стуком в окно. Открываю глаза и пытаюсь сфокусироваться, открываю дверь все еще полусонный и пытаюсь очнуться, когда Ксюша садится рядом. Осматриваю ее – красивая. В платье и на своих излюбленных высоких каблуках, на которых я даже не представляю, как можно ходить.
Ксюша вообще любит себя и постоянно себя украшает и улучшает. Я не могу даже сказать, сколько
