вряд ли будем страдать по этому поводу. У меня одна позиция на жизнь – время покажет. Никто не знает, что будет через час или даже пару минут. Поэтому я выбираю жить здесь и сейчас, а о будущем думать, только когда там становится чуть более яснее, чем сейчас.
– Руку верни, мне страшно, – пытаюсь разрядить обстановку, потому что нам действительно сидеть тут еще неясно сколько, и, если даже не разговаривать, – можно крышей поехать.
– Тебе не страшно!
– Очень даже, – сам протягиваю руку и нахожу ее пальцы: холодные и чуть подрагивающие от страха, и тяну к себе, как-то машинально притягивая их к своим губам.
– Что ты делаешь? – Шепот лупит по барабанным перепонкам, заставляя глохнуть. Голос Еси дрожит чуть сильнее, чем пальцы, и я чувствую, как в ритм этому стучит мое сердце.
– Грею, – в подтверждение своим словам выдыхаю теплый воздух на пальцы и начинаю их растирать, действительно стараясь согреть. А еще сделать хоть что-то, чтобы не пришлось сидеть молча и неподвижно. – Ты ледяная вся.
– Это лишнее.
– Мне хочется.
Я не отдаю отчет своим действиям. Это все происходит машинально. Говорю, не подумав, делаю что-то, не отдавая себе отчет. Тело и разум сами действуют, не посвящая меня в свои планы. Мне немного странно от происходящего, но в целом – я не против.
Обстановка действует странно. Эта темнота и тишина… Что-то очень искреннее есть в этом. Словно здесь и сейчас оголяются все нервы, и мы сидим друг перед другом без масок и умения лгать.
Дышу на пальцы теплым воздухом еще и еще. Надо бы сказать хоть что-то, но что – я понятия не имею.
Мы тут уже больше двух часов точно. Действительно прохладно, и темнота кромешная бесит дико. Я уже и сам виню себя в том, что приехал. Сидела бы Еся дома сейчас с горячим чаем, а не мерзла бы на полу грязного и тесного лифта.
– Прости меня, Есь, – снова говорю быстрее, чем успеваю подумать. Но договорить, за что извиняюсь, не успеваю, потому что Еська перебивает меня, высказываясь слишком эмоционально.
– В конце концов, прекрати извиняться! – пытается вырвать руку, но я не отдаю, держа только крепче. Кажется, что даже блеск глаз в темноте рассмотреть могу – так хлещут из нее эмоции. – Мы оба виноваты в том, что не смогли сохранить все, что между нами было. В любом случае я не пришла так же, как и ты. И если бы я только могла знать, что никогда не буду счастлива, я бы…
– Пришла бы? – спрашиваю, затаив дыхание. Это неожиданно.
– Уже не важно, Демид. Я хочу поскорее выбраться отсюда.
Мы тут же слышим голоса. Еська точно стала ведьмой за эти пять лет, раз все как по щелчку пальцев происходит после ее слов.
Но это точно за нами. Я слышу несколько мужских голосов, а потом стук в двери лифта.
– Мы здесь! – подскакивает Еся на ноги, чуть пошатнувшись. – Вытащите нас!
Больше мы не разговариваем. Нас вытаскивают совсем недолго: минуты две открывают двери и еще пару помогают нам выбраться, потому что лифт застрял неудобно и нам приходится спрыгивать вниз.
– Как ты?
Слышу голос, поворачиваю голову и вижу Мирослава. Он тут же притягивает Есю к себе и осматривает ее на предмет повреждений и черт знает еще чего.
Она признается ему, что замерзла и что у нее болит голова, а потом он вызывается проводить ее до квартиры и они уходят, даже не обернувшись. А я… а я чувствую себя очень странно.
И знаю одно: мне очень нужно поговорить с Ксюшей.
Глава 15. Еся
Выйти из этого жуткого лифта в последние пару часов было самой заветной мечтой. Мне хотелось сбежать оттуда как можно скорее, раздвинуть эти чертовы двери руками и выбежать на свет и свежий воздух, чтобы только выбраться из этой жуткой тесноты и темноты.
Я, конечно, говорила, что виноват во всем Демид, но виноватым его не считаю на самом-то деле. Наоборот, думаю о том, что если бы я одна оказалась в такой ситуации – умерла бы от страха, не дождавшись спасения. Да я бы даже спасателей не вызвала бы никак…
Демид подает мне руку, помогая вылезти из кабины лифта, и я тут же оказываюсь в объятиях Мирослава, который, судя по всему, приехал сюда с бригадой лифтеров. Оу… это неожиданно. И немного неловко. Я отстраняюсь сразу же, потому что не понимаю, как себя вести, и он осматривает меня всю, словно проверяя, есть ли на мне повреждения.
– Как ты? – спрашивает взволнованно, а мне даже немного стыдно становится. Он действительно так переживал за меня? Боже… Устроили переполох, а по факту ничего страшного ведь и не произошло. Ну, подумаешь, лифт застрял.
Вокруг суета какая-то, куча людей, помогают выбраться Демиду, достают мои пакеты с продуктами, пытаются вернуть лифт в нормальное состояние. А я просто стою, смотрю в глаза обеспокоенного Мирослава и не понимаю причины таких его сильных эмоций.
– Замерзла очень, если честно, – признаюсь ему и смотрю по сторонам, машинально ища взглядом Демида, – и голова болит очень.
– Потому что тебе нужно больше отдыхать. Идем, провожу тебя до квартиры. Твои пакеты?
Киваю и наблюдаю за тем, как Мирослав забирает продукты и аккуратно подталкивает меня в спину, уводя к лестнице. Я иду как кукла, не успевая даже обернуться, хотя чувство такое, словно я Демида сейчас бросила. Хотя, если бы не он, черт знает, как бы я пережила эти два часа в лифте. Нужно будет обязательно написать ему… А то некрасиво как-то вышло. Он меня два часа развлекал, кормил, пальцы мне грел, чтобы я не околела, а я даже банальное спасибо не сказала. По-свински, что-ли…
– Ты лекарства принимаешь? – спрашивает Мирослав, когда подходим к двери. Смотрю по сторонам и понимаю, что ключей у меня-то и нет. Мои были в кармане, но сейчас там пусто, а запасные… Демид мне их не отдал! Боже, он же приезжал, только чтобы вернуть ключи!
– Погоди минуту, – прошу Мирослава и почти бегом спешу к лифту, надеясь то ли свои ключи найти на полу кабины или рядом, то ли застать Демида и забрать у него запасной комплект. Мне домой надо! У меня кот там, да и вообще… Хочется спать и отдыхать, а в подъезде это вряд ли получится.
Заворачиваю за угол и сталкиваюсь носом с подбородком Демида – узнаю его по божественному запаху выпечки и неизменной вот уже
