Однако, как говорят, французы, «для рагу из зайца как минимум нужен заяц». Достоверна ли исходная информация в принципе?
…Утром выходим на ведущую к расположенным у подножия Иремели селам Тюлюк и Кордонное дорогу. Каминский уже был в походной, я бы сказал, несколько странно со стороны выглядящей шапке-панамке, но первая же машина — лесовоз — остановилась и взяла авангардную пару. Мы с Татьяной Янчук добрались позже — в уазике-хлебовозе, причем в кабине места не было, залезли в фургон, между стеллажей с хлебом, так что я спиной подпирал норовившие выпасть на крутых участках буханки…
Воссоединившись, пошли проводить опрос, попутно волей-неволей присматриваясь к быту обитателей этих довольно крупных, живописно разбросанных в распадке сел.
— У меня прямо настроение поднялось, я уж думала, везде в России такое убожество, как в Ульяновской области! — вслух выразила Таня Джеймс общее мнение.
Действительно, дома в основном добротные, покосившиеся, требующие ремонта попадаются куда реже обычного. Чувствуется, что тайга рядом — леса не жалеют. Вдоль улиц — деревянные мостки-тротуары, почти везде и во дворах устроен дощатый «пол», крыши также часто покрыты тесом, мало того — почти все дворы крытые или «полукрытые», под общий навес спрятаны поленницы, сараи, хлева, даже детские качели!
И люди, как нам показалось, здесь под стать — обстоятельные, разговаривать не боятся, хотя и не сказал бы, что сверх-гостеприимные.
Правда, здесь впервые возникли трудности с пониманием речи собеседников — вроде бы они и русские, но говорят на особом диалекте, слегка «в нос», окая и чересчур быстро произнося слова. И это характерно для всего Среднего Урала, даже для больших городов вроде Перми. О такой особенности мне раньше слышать не приходилось. А вот про то, что и словарный состав обычных бытовых фраз на Урале и в Сибири меняется, упоминается во многих художественных произведениях, и факт этот я подтверждаю. К концу экспедиции даже мы незаметно стали говорить «ну» вместо «да» и «маленько» вместо «немного»…
Увы, наши «аномальные» вопросы местных жителей, похоже, изрядно позабавили: никаких неизвестных людей — чудского ли, белогвардейского ли происхождения здесь никогда не видели и об оных не слышали. Более того — нет в окрестностях и пещер. Ближайшие — за двадцать пять километров, давно исследованные уральскими туристами. Да и по другим темам информации ноль, разве что о действительно необычно больших змеях иногда вспоминали — но на уровне слухов… Облом! Впрочем, вполне рядовой. Хотя писать о них в СМИ аномальщики и (особенно) их редакторы обычно не любят. А между тем далеко не всегда за письмами и сообщениями информаторов стоит реальность, не так уж редко время и силы тратятся из-за чьей-то глупой шутки или неточно переданной информации.
Научную работу в этой точке маршрута можно было считать завершенной. Но, коль уж мы здесь оказались, на Большую Иремель, конечно, слазать надо было, тем более на высоте полутора километров на Урале никто из нас до того не бывал.
Сложностей восхождение на гору не представляет — к вершине ведет хорошо натоптанная и вдобавок маркированная тропа, однако впечатления были потрясающими. То есть вначале-то шли обычным лесом, похожим на подмосковный, но, поднимаясь выше, стали чувствовать разницу: На открытых местах можно было любоваться великолепными панорамами гор, а вскоре рядом с тропой появились спускающиеся с горы курумники — «каменные реки», тянущиеся посередине леса полосы из крупных и мелких камней. Идешь по ним, и слышно, как под глыбами «бурчит» (именно это слово наиболее подходит) вода. Чувствуется, как с высотой меняется климат — листья только разворачиваются. Постепенно лес редел, а средний рост деревьев Понизился до двух метров — началась настоящая лесотундра. Шли по ней с километр, потом кончилась и она.
Последняя елка сплошь увешана ленточками — туристы, забравшиеся сюда, привязывают, своеобразная жертва «духу горы»… Дальше — ровная седловина, покрытая альпийскими лугами, здесь только успевай головой вертеть. Растения все непривычные и необычные — ели стланиковые, похожие формой на кусты шиповника, кругом белоснежные, состоящие из жильного кварца камни, покрытые лишайниками всевозможных цветов. Кстати, рассматривая слагающие гору породы, еще раз убедились, что о пещерах здесь речь идти не может: кварц — не карстуется, а уж искусственно долбить ходы… задача сверхтрудная и для современных алмазных фрез. Между глыбами — совершенно необычных видов, не встречающихся внизу, подснежники…
От небольшого плато, на котором мы находимся, вершину отделяют метров пятьсот уже действительно крутого, сплошь каменистого склона, частью… покрытого снежниками. Снег плотно слежавшийся, но все же не до состояния наста! И при этом нам совсем тепло — на уровне туловища температура воздуха градусов двадцать пять. Удивительны законы его циркуляции в горах! Поставив лагерь (обустроенных стоянок хватает), принимаемся на ногах кататься по снегу (жаль, что нет лыж), при этом ухитряясь загорать!
— Смотрите, красиво клочья тумана поднимаются из долин, — показал на эффектную картину Сергей, однако это был не простой туман, а самые настоящие… кучевые облака! Причем довольно быстро гонимые ветром. Забавно и непривычно смотреть на них сверху. Вскоре одно облако прошло прямо через нас (а потом и другие) — ощущение своеобразное: в течение считаных секунд тебя окутывает туман, видимость на несколько минут падает до нуля, становится сыро и зябко, потом также быстро светлеет — и снова над головой голубое небо!
Снежники потихоньку тают, из-под края их вытекает несколько довольно мощных ручьев. Вода, естественно, ледяная, но постираться необходимо. Да и помыться. Я проделал эту процедуру «по-кошачьи», основательный же Каминский, вдохнув поглубже, намылился как следует, и… вскоре послышалось его чертыханье, перемежающееся удивленным вопрошанием:
— Странная вода — замерз уже, а все никак мыло смыть не могу! Мягкая очень, что ли?
Покончив с гигиеной, Сергей, не утерпев, в этот же день сбегал на вершину. Остальные члены экспедиции, хоть и рядом она была, отложили окончание восхождения на утро, решив встретить наверху восход солнца. И не пожалели об этом. Воздух прозрачен, окружающие горы и тайга — как на ладони, особенно эффектно смотрятся торчащие чуть ниже остроконечные скалы… единственное неудобство — утренний холод…
Собственно вершина представляет собой сравнительно ровное плато, в верхней точке коего видны остатки триангуляционной пирамиды, как и ель внизу, сплошь в ленточках восходителей. Поддержали обычай и мы: я оторвал край дождевика, как-то выкрутились и друзья: обкромсали подкладки и носовые платки… Под железками — жестянка с записками туристов-неформалов вроде нас и бланками организованных групп спортивных туристов: да, подъем на Иремель хотя и доступен ребенку (по крайней мере летом), но тоже имеет определенную категорию сложности… Записки перемешаны с конфетами — тоже своеобразные дары духам и… коллегам. Заставила улыбнуться прикрепленная чуть поодаль к скале самая настоящая мемориальная доска, установленная башкортостанскими туристами, «покорившими» эту вершину своей республики в честь десятилетия ее независимости…
