Красным камень светился рядом с порталами. А вот синим или ярко-голубым, как сейчас, как говорила мне ведьма-недоучка Ма-и-йя, только когда рядом есть что-то магической. Ну или кто-то магический.
Оглядевшись по сторонам, но так никого и не обнаружив, я снова посмотрел на свой перстень. Камень в нём, казалось, пылал изнутри, источая небесный свет…
— Нельзя нарушать равновесие…
Голос раздавался одновременно со всех сторон и сразу внутри моей головы. Без каких-либо эмоций или интонаций, абсолютно механический. Причём нельзя было понять, это мужской голос или женский. Хотя с некоторой определённостью могу заявить, что голос точно не детский. Нет в нём той звонкости и чистоты, свойственной только детям. Но больше ничего понять я не смог. Я стоял как дурак, озираясь по сторонам в поисках того, кому мог бы принадлежать голос, но так никого и не смог увидеть.
— Нарушившие равновесие будут наказаны…
Нет. Всё-таки голос скорее мужской, нежели женский.
— Кто ты? — крикнул я в пустоту, не надеясь, впрочем, на хоть какой-то вразумительный ответ.
Но голос мне всё же ответил. Правда не совсем то, чего я ожидал, но всё-таки хоть какое-то интерактивное действие.
— Наказание неизбежно…
— Но, что я сделал такого? Чем я нарушил равновесие?
Но дальше невидимый голос понёс какую-то ерунду. Я даже не все слова понимал. «Сумма… коэффициент… баланс…» Вроде бы нормальные слова, но в той мешанине слов, что я услышал, их смысл терялся напрочь.
— Я ничего не понимаю. Может объяснишь мне поподробнее, за что ты меня хочешь наказать? За то, что я убил кучу народа? Так большинство из них были не самыми лучшими представителями человечества. А теперь, когда я знаю, что существует множество миров и всяких дополнительных альтернативных реальностей, так это и вовсе теряет всякий смысл. Трое убиты, а потом оказалось, что они снова живы. Получается, что смерти и вовсе нет, если её можно отменить, исправив историю…
Выпалив всё это, я стоял, тяжело дыша. Но ответом на мою пламенную речь была абсолютная тишина. Только в ушах был слышен некий стук, как будто кто-то изнутри по вискам долбит молоточками. Ту-тук… ту-тук…
Я-то знал, что это шум моей же собственной крови, пульсирующий в венах и артериях. Но это просто показывало мне, что место, где я нахожусь, изолированно настолько, что посторонних звуков извне не проникает внутрь.
— Эй! Ты где? Куда ты делся?
Я кричал в пустоту, хотя уже понимал, что и голос, и его хозяин куда-то делись. Ощущение полного одиночества нахлынуло со всех сторон. Некая безысходная грусть словно вязкий кисель окружила меня, и я тонул в ней, как в топком болоте, без шанса на спасение…
Неужели мне до конца моих дней придётся провести одному в этом сером мареве? Я что, умру тут от голода и жажды?
Прислушавшись к себе, понял. Ни есть, ни пить мне почему-то не хочется. Но это пока. Сколько времени я уже здесь? Час? Два? Или несколько минут? А может несколько лет? После того, как я шастал через порталы туда-сюда, возвращаясь в прошлое и заглядывая в будущее, я уже не считаю время чем-то постоянным. Оно в общем-то понятие субъективное. И лишь люди поделили его на секунды, минуты, часы, дни и года… Что такое век? Сто лет? А для мотылька, что появляется на свет и проживает лишь только один единственный день, что значит «век»? Абстрактное понятие не имеющее смысла? Только у мотылька и мозгов-то нет, чтобы обдумать такие понятия, как век, жизнь, смерть… Все эти понятия придумали люди. Как там писал Грибоедов? «Горе от ума»? Вот-вот. Все беды от умников, что придумывают ненужные слова и философствуют почём зря. Вспомнить только всяких содомитов типа Сократа и Платона, или того немытого бомжа Диогена, что жил в бочке и бегал голый по городу с криком: «Ищу человека!»
Блин! О чём я только думаю? Меня похитили, заперли хрен знает где. Из реального — только каменный пол под ногами, а всё остальное — серый беспросветный туман.
Я сорвался и побежал. Куда? Да какая разница. Куда глаза глядят. Смотрю вперёд, значит и бегу вперёд…
Ничего не поменялось. Остановившись отдышаться, я понял, что ничего вокруг не поменялось. Тот же пол под ногами, и всё тот же серый туман со всех сторон.
Правильно гласит армейская пословица: «Не бегай от снайпера! Умрёшь усталым…»
А я? Моя ситуация под эту пословицу попадает, как пуля в яблочко. И скрыться некуда, и прицел стрелка кожей чувствую, аж спина чешется. Так бывает, если кто-то пристально глядит тебе в спину, как будто целится. А может и в само деле целится…
Резко обернувшись, я сделал одно очень неожиданное для себя открытие: «Я здесь больше не один…»
Глава 11
Глава одиннадцатая.
Смелость это не бравада и не отсутствие страха, а просто полное понимание того, что есть на этом свете что-то более важное, чем твой сиюминутный страх.
Солнце нам дарит любовь и тепло,
Ярко, бесплатно и щедро.
Зеркало — это всего лишь стекло,
Но с амальгамой в недрах.
Свет, отражаясь под нужным углом,
Падает мне в ладони.
Жизнь — бесконечная битва со злом.
Зло — это тьма. Ты понял?
И снова хрен знает где и когда.
Я-то, дурак необразованный, раньше считал, что «собака сутулая» — это просто такое образное выражение. Некое, почти приличное ругательство, созданное для того, чтобы оскорбить и принизить собеседника. Да, не спорю, в нашем «великом и могучем» есть много таких фраз. Но я совершенно не ожидал, что когда-то в реале увижу эту, ту самую собаку сутулую…
На полном серьёзе, не вру ни грамма. Зуб даю! Хотите верьте, хотите нет, но в паре метре от меня сидела, прикованная к полу толстыми цепями именно она. Та самая пресловутая собака сутулая. Ну, или по крайней мере, существо максимально на эту собаку похожее. И других слов просто и подобрать невозможно для описания эдакого чуда-юда.
Видел я как-то собаку, на которую без слёз и не взглянешь. Худая, аж все рёбра видно. Ноги длинные, морда узкая, спину выгнутая… То ли гончая, то ли борза́я, хрен поймёшь. Я в сортах собачек не разбираюсь.
Овчарку от ротвейлера ещё смогу отличить, а всякие там чихуа-хау и прочая живность у меня проходят под брендом «собака» и всё. Хотя, нет, соврамши я. Колли ещё помню. Потому
