Россия нуждается в стабильности, а не в революциях. «Общество» нуждается в здравом руководстве, а не в авантюристах. А я… — её рука медленно скользнула выше по его бедру, — я нуждаюсь в умном, опытном союзнике.
Глаза барона расширились от понимания и желания. Он был одиноким вдовцом уже много лет, и внимание такой женщины, как Аврора Сергеевна, ударило ему в голову сильнее, чем вино. Это нельзя было сравнить ни с чем другим — обладание такой женщиной, это то, о чем он и мечтать не мог.
— И что вы хотите взамен? — спросил он, уже зная ответ.
— Полную формулу эликсира, — её голос был мягким, но взгляд — твердым. — И доступ к архивам «Общества», хранящимся под вашим контролем. Особенно интересуют меня древние тексты о продлении жизни.
— Это… значительная просьба, — барон колебался, но его сопротивление слабело под пристальным взглядом Авроры.
— Разве я не стою этого? — она поднялась и одним плавным движением опустилась к нему на колени, обвивая руками его шею. — Подумайте, что мы можем достичь вместе. Ваши знания и моё влияние при дворе… Мы могли бы направить «Общество» на правильный путь, устранив опасных радикалов.
Её губы приблизились к его уху, и барон почувствовал, как последние капли его решимости испаряются. Запах духов сестры императора все сильнее дурманил его разум.
— А пока, — прошептала она, — нам нужно избавиться от Толберта и Зарубина. Они встречаются завтра вечером в загородном имении Зарубина. Обсуждать последние приготовления к перевороту.
— Откуда вы знаете? — потрясенно выдохнул Энгельгардт.
— У сестры императора есть свои источники, — улыбнулась Аврора.
Барон больше не мог сопротивляться. Его руки обхватили тонкую талию Авроры, и он сдался не только её обаянию, но и собственной алчности и тщеславию.
— Хорошо, — его голос дрожал от возбуждения и страха перед собственным решением. — Я дам вам формулу и доступ к архивам. Но вы должны гарантировать мою безопасность.
— Разумеется, — Аврора наклонилась и прижалась губами к его губам, запечатлевая их договор поцелуем, который для барона означал новое будущее, а для нее был лишь средством достижения цели.
Через несколько часов, когда барон Энгельгардт, утомленный неожиданной страстью, спал в своей постели, Аврора Сергеевна сидела за его письменным столом, тщательно копируя формулу эликсира в свой маленький блокнот. Рядом лежали ключи от секретного хранилища архивов и карта с отмеченным местом встречи Толберта и Зарубина.
Аврора улыбнулась своему отражению в зеркале. Она получила то, что хотела — и даже больше. Через своих агентов она передаст информацию о встрече в Судебное Бюро, и пусть Законник сделает за неё грязную работу. А ей останется лишь собрать плоды и занять место, которое она заслуживает — во главе российского филиала «Общества Вечного Огня».
Закончив запись, она подошла к спящему барону и с легкой улыбкой провела рукой по его лбу.
— Спасибо за сотрудничество, — прошептала она, — но боюсь, наш союз будет недолгим.
Затем она тихо покинула спальню, оставляя за собой лишь легкий аромат духов и смерти, которая уже стояла за порогом, ожидая её приказа.
* * *
Я очнулся в собственной постели, что само по себе было удивительно. После эпизода в Кронштадте, когда я использовал «Смещение» и потерял сознание от перенапряжения, я ожидал проснуться в лучшем случае в госпитале Судебного Бюро, в худшем — не проснуться вовсе. Мягкая подушка и знакомый потолок собственной спальни были приятным сюрпризом.
Первая попытка подняться закончилась жалким стоном — тело словно пропустили через мясорубку, каждая мышца отзывалась болью. Магическое истощение было полным. Даже после самых изнуряющих экзаменов по боевой магии от дяди Эдварда, я не чувствовал себя настолько опустошенным.
— Лежите спокойно, господин, — раздался голос Василисы, и моя верная горничная возникла рядом с подносом в руках. — Гараева колдовала над вами очень долго и запретила вставать минимум до завтрашнего утра.
— Сколько времени я был без сознания? — мой голос звучал как карканье вороны.
— Три дня, господин, — Василиса помогла мне приподняться и подала чашку с каким-то горьковатым отваром. — Вы очень напугали всех нас. Елизавета Викторовна сказала, что еще никогда не видела такого глубокого магического истощения у выжившего человека.
Я хмыкнул. Выжившего. Приятно слышать, что меня причислили к выжившим.
— А что с… — начал я, но Василиса уже предугадала мой вопрос.
— С людьми из капсул? Большинство выжили и сейчас находятся под надзором врачей в специальном отделении госпиталя. Господин Виктор оставил для вас полный отчет.
Я кивнул, чувствуя некоторое облегчение. Значит, мой поступок не был напрасным. Затем вспомнил о другой важной фигуре в расследовании.
— А что с Толбертом? Его всё еще держат в Бюро?
Василиса отвела взгляд, и это был плохой знак.
— Господин Виктор приходил вчера. Он сказал, что расскажет вам все сам, как только вы очнетесь.
Я понял, что случилось нечто серьезное. Торопя события, я принял от Василисы новую порцию укрепляющего отвара и попросил её немедленно отправить сообщение Виктору, что я пришел в себя.
Через час, после того как я с помощью Себастьяна сумел одеться и перебраться в кабинет, ко мне прибыл Виктор. Его хромота, казалось, усилилась — признак того, что последние дни он не жалел себя, много ходил и мало отдыхал. Как оказалось, целительная магия, как, впрочем, и любая другая, действовала на него вполсилы. Вот где уж точно дар оказался проклятьем.
— Ты выглядишь примерно так же паршиво, как я себя чувствую, — приветствовал я его, пытаясь улыбнуться.
— Зато ты выглядишь лучше, чем три дня назад, когда истекал кровью из всех отверстий, — парировал Виктор, тяжело опускаясь в кресло напротив. — Что, во имя господа, ты натворил? Левински сказал, ты переместил целый склад с людьми.
— Не весь склад, только самое важное, — я пожал плечами и тут же поморщился от боли. — Это казалось хорошей идеей в тот момент.
— Это казалось самоубийством, — хмуро возразил Виктор. — Ты понимаешь, что ни один маг в истории не пытался перемещать такую массу людей одновременно? А пространственных магов было не так уж и много.
— Теперь понимаю, почему, — я слабо усмехнулся. — А что с Толбертом? Василиса уклонилась от прямого ответа.
Виктор скривился, как от зубной боли.
— Его отпустили позавчера. «Недостаточно доказательств», если верить официальной версии.
Я выругался, но не
