нужно уйти.
— Ну вот, — надула губы Даша. — Опять? Только приехал — и сразу в бега? У тебя там что, гарем в городе? Или ты идёшь спасать мир от плохой еды?
— Работа такая, Даша, — я снял фартук и потянулся за пальто. — Есть пара дел в городе. Старые знакомые, нужно кое-что проверить.
— Опять секреты, — вздохнула Настя. — Или сразу несколько дам сердца?
— Чем больше секретов я узнаю, тем вкуснее вы будете готовить, — отшутился я, застёгивая пуговицы. — Всё, не скучайте. Рис продавайте горячим. Вовчик, картошку добьёшь — возьмись за лук. И не реви над ним, он чувствует страх.
Глава 11
«Иногда, чтобы смыть с себя грязь большого города, недостаточно горячего душа и куска мыла. Иногда нужно окунуться в то, что было чистым ещё до того, как человек придумал канализацию и ложь».
Зареченск остался позади, мерцая редкими жёлтыми огнями в предрассветных сумерках. Я загнал машину на обочину, туда, где асфальт обрывался и переходил в промёрзшую грунтовку, ведущую в никуда.
Лес встретил меня тишиной.
Снег, выпавший ночью, укрыл всё тонким одеялом. Чёрные стволы деревьев стояли неподвижно, как колонны в заброшенном храме.
Я вышел из машины и глубоко вдохнул.
Воздух здесь был другим. Я чувствовал, как он обжигает лёгкие, вытесняя из них остатки того усыпляющего газа, которым меня накачали «вежливые люди».
— Травка? — позвал я.
Сделал несколько шагов вглубь чащи, проваливаясь ботинками в снег.
— Я знаю, что ты здесь! — крикнул я громче. — Выходи! Я пришёл один! Без шпионов, без камер и без ножей!
Тишина. Только где-то далеко каркнула ворона, словно посмеиваясь над городским идиотом, который решил поговорить с духами.
Я остановился, опираясь рукой о шершавый ствол сосны. Может, я действительно схожу с ума? Может, вся эта магия, духи, говорящие крысы — это просто плод моего воображения, воспалённого стрессом и ударом по голове в самом начале пути?
— Глупо, — пробормотал я. — Как же глупо, Игорь…
И тут я увидел, как вдали, между переплетением чёрных веток, мелькнул зелёный огонёк. Он мигнул раз, другой, и поплыл в сторону, вглубь леса.
Я двинулся за ним.
Снег хрустел под ногами, ветки цеплялись за пальто, пытаясь удержать или остановить. Но я шёл, не чувствуя холода. Наоборот, с каждым шагом внутри меня разгоралось странное тепло. Оно пульсировало в груди и разливалось по венам.
Огонёк вёл меня всё дальше, туда, где деревья смыкались плотной стеной, а сугробы становились глубже. В какой-то момент мне показалось, что я вижу силуэт. Женская фигура, сотканная из тумана и веток, скользила между стволами, маня меня рукой.
— Иду, — выдохнул я, сбивая дыхание. — Иду.
Лес расступился внезапно. Я вышел на небольшую поляну, в центре которой стояла избушка.
Это было странное строение. Оно казалось вросшим в землю, скособоченным, словно гриб-боровик, которого побила жизнь. Крыша поросла мхом, из трубы не шёл дым, а окна были темны. Но от этого места веяло уютом.
Я подошёл к двери. Она висела на одной петле, скрипя на ветру. Но стоило мне коснуться шершавого дерева, как дверь подалась легко и бесшумно.
Шагнул внутрь.
Вопреки законам физики и логики, внутри было тепло. Даже жарко. В центре, прямо на земляном полу, в очаге, сложенном из камней, плясал огонь. Дров не было видно, пламя словно питалось самим воздухом, облизывая камни оранжевыми и зелёными языками.
На полу лежали шкуры. Густые и мягкие, они выглядели так реально, что мне захотелось упасть на них и уснуть.
— Ты долго шёл, «Горячий», — раздался голос из угла.
Я вздрогнул и повернулся.
Травка сидела у огня, поджав ноги. Сегодня она выглядела иначе. Более… плотной. Более настоящей. Её кожа отливала изумрудным цветом в свете пламени, волосы падали на плечи зелёным водопадом. Глаза, огромные и полностью чёрные, без белков, светились изнутри мягким фосфоресцирующим светом.
На ней была накидка, сплетённая из мха и листьев, которая едва прикрывала тело.
— Я искал тебя, — сказал я, стягивая шарф. Здесь, в этом магическом коконе, он был не нужен.
— Ты искал не меня, — она улыбнулась. — Ты искал место, где можно снять маску. Твоё лицо устало её носить.
— Мой мир… — я подошёл к огню и сел напротив неё, прямо на шкуру. — Он стал слишком сложным. Слишком много лжи. Слишком много слоёв. Как в луковице. Снимаешь один, плачешь, а под ним другой, и ещё гнилее предыдущего.
Травка склонила голову набок, рассматривая меня с любопытством, как диковинного зверя.
— У людей всегда всё сложно, — протянула она. — Вы строите стены, чтобы потом биться об них головой. Вы придумываете правила, чтобы их нарушать. Вы врёте тем, кого любите, чтобы их «спасти», и убиваете их правдой, чтобы наказать. Зачем ты пришёл?
— Мне нужно знать, кто я, — я посмотрел на свои руки. — Спецслужбы, магия, кровь…
Травка подалась вперёд. Её движение было лишённым человеческой резкости. Она протянула руку и коснулась моей груди, прямо там, где под свитером и рубашкой билось сердце. Женские пальцы были прохладными, но от этого прикосновения меня прошибло жаром.
— Я чувствую их. Две реки в одних жилах, — прошептала она, прикрыв глаза. — Одна река холодная. Глубокая и расчётливая. Она течёт под землёй, в темноте. Она несёт в себе власть и страх. Это кровь твоей матери.
Я стиснул зубы. Значит, Макс не врал.
— А вторая? — хрипло спросил я.
— Вторая… — Травка улыбнулась шире, обнажая зубы, которые казались чуть острее, чем у людей. — Вторая — буйная. Горячая. Творческая. Она как лесной пожар, который может согреть, а может сжечь всё дотла. Это огонь твоего отца. И огонь того, кто был в этом теле до тебя. Они смешались, «Горячий».
— И кто победит?
— Никто, — она убрала руку. — Если одна река победит, ты засохнешь или утонешь. Они должны течь вместе. Но нужна сила, чтобы их связать.
— И где мне взять эту силу? — я посмотрел ей в глаза.
— Ты уже берёшь её, — она рассмеялась. — Каждый раз, когда готовишь. Каждый раз, когда кормишь. Ты превращаешь смерть в жизнь. Растение умирает, животное умирает, а ты делаешь из этого еду, которая даёт силы жить. Это самая древняя магия, повар.
Она поднялась на колени и сбросила накидку из мха.
Под ней не было одежды. Её тело было совершенными в то же время пугающе чужим. Кожа напоминала гладкую кору молодого дерева, на ней проступали узоры, похожие на прожилки листьев.
— Ты обещал, — прошептала она, придвигаясь ко мне вплотную. — Ты берёшь мою силу. Мои травы, мои корни, мою удачу. Я беру твоё тепло. Это
