мне не полем чудес, а огромной клеткой с красивой подсветкой.
— Собирайся, — бросил я крысу. — Утром уезжаем. Мне нужно в Зареченск. Подальше от этой политики, поближе к моей кухне. Там я хотя бы понимаю, кто друг, а кто враг.
— А как же шоу? — спросил Рат, запрыгивая на чемодан.
— Шоу должно продолжаться. Пусть монтируют то, что наснимали. А мне нужно подумать. И подготовить оборону.
* * *
Утро выдалось серым и колючим. В лобби отеля было пусто, только сонный портье клевал носом за стойкой. Света спустилась меня проводить. Она была в халате, с чашкой кофе в руках, без макияжа, но всё равно красивая той естественной красотой, которую не купишь ни за какие деньги.
— Я в Зареченск, — сказал я, застёгивая пальто. — Нужно показаться своим.
— Ты сбегаешь, — констатировала она. Не обвиняла, просто фиксировала факт.
— Я перегруппировываюсь, — поправил я. — Ты остаёшься на монтаж. Эпизоды должны выходить как часы. График, рейтинги, соцсети — всё на тебе. Я знаю, ты справишься лучше меня.
— Я-то справлюсь, — она сделала глоток кофе. — А ты? Ты выглядишь так, будто собираешься на войну, а не домой.
— Дом — это тоже иногда поле битвы, Света. Особенно когда соседи шумные.
Я наклонился и поцеловал её в щёку. Она не отстранилась, но я почувствовал, как она напряглась. Света чувствовала перемену во мне. Чувствовала ту стену, которую я возвёл за эту ночь.
— Если что — я на связи, — сказал я, подхватывая чемодан.
— Ага, — кивнула она. — «Если что». Береги себя, Белославов. И помни: мы ещё не договорили про тот ужин.
Я вышел из отеля, не оборачиваясь.
Через час я уже сидел в купе поезда, идущего в Зареченск. Колёса ритмично стучали на стыках, пейзаж за окном сменился с городских коробок на слегка заснеженные поля и чёрные полосы лесов.
В вагоне никого не было. Я достал Рата из сумки, и он тут же занял место рядом.
Я смотрел в окно, но видел не пролетающие мимо деревья, а шахматную доску.
Раньше этот мир казался мне полем для завоевания. Я был попаданцем, человеком с уникальными знаниями, который пришёл, чтобы перевернуть игру. Я думал, что я ферзь, который ходит как хочет и рубит кого хочет.
Наивный идиот.
Я был всего лишь пешкой. Фигурой, которую кто-то невидимый переставляет с клетки на клетку. Моя мать, Макс, «Гильдия», Яровой — все они играли свою партию, а я просто бегал у них под ногами, думая, что это мой выбор.
Я сунул руку во внутренний карман. Пальцы коснулись «телефона судного дня».
Связь есть. Защита есть. Но звонить нельзя. Потому что каждый звонок — это долг. А долги перед такими людьми, как Макс, отдаются не деньгами. Они отдаются свободой.
— Ну что, шеф? — прочавкал Рат, доедая сыр, который каким-то магическим образом всегда оказывался в его цепких лапках. — Домой? К Насте, к Даше, к котлетам?
— Домой, — эхом отозвался я. — Но котлеты теперь придётся жарить с оглядкой.
* * *
Мелкая изморозь висела в воздухе, оседая на воротнике пальто влажной пылью. В Зареченске не было столичного блеска, не было ярких вывесок Стрежнева и суеты больших проспектов. Здесь ощущалось… спокойствие.
Или, по крайней мере, мне хотелось верить.
Я подошёл к чёрному входу «Очага». Знакомая обшарпанная дверь, которую я когда-то собственноручно смазывал, чтобы не скрипела. За ней слышалась жизнь. Глухие удары ножа по доске, шипение масла, звон посуды. Звуки, которые для меня были лучше любой симфонии.
Я потянул ручку и шагнул внутрь, сразу окунаясь в тепло.
На кухне кипела работа.
Вовчик, высунув язык от усердия, чистил картошку с такой скоростью, будто от этого зависела судьба империи. Даша, в своём неизменном боевом фартуке, командовала парадом у плиты, помешивая огромную кастрюлю с супом. Настя сидела за маленьким столиком в углу, заваленная накладными, и что-то яростно подсчитывала на калькуляторе.
— Лук не пережарь! — рявкнула Даша, не оборачиваясь. — Вовчик, ты картошку чистишь или скульптуры вырезаешь? Почему столько отходов?
— Я стараюсь! — пропыхтел рыжий. — Она кривая вся, эта картошка!
— У плохого танцора… — начала было Даша, но осеклась.
Сквозняк от открытой двери донёс до них холод с улицы. Они одновременно обернулись.
Секунда тишины. Только суп булькал на плите.
— Явился, — первой нарушила молчание Даша. Она упёрла руки в бока, а на её лице расплылась такая родная улыбка. — Не запылился. А мы тут ставки делали — зазнаешься ты после телевизора или нет. Я ставила на то, что ты войдёшь и потребуешь красную дорожку.
— Ты проиграла, — усмехнулся я, ставя чемодан на пол. — Мне достаточно чистого пола.
— Игорь!
Настя взвизгнула так, что Вовчик от неожиданности выронил картофелину в ведро с очистками. Сестра сорвалась с места, перепрыгнула через ящик с морковью и повисла у меня на шее.
— Вернулся! — она уткнулась носом мне в плечо. — Живой! Звезда экрана! Мы всё смотрели! Господи, какой ты там крутой был!
Я обнял её, прижимая к себе крепче обычного. Под пальцами я чувствовал хрупкие плечи, тонкую ткань свитера. Макс был прав. Она была такой беззащитной. Маленькая птичка, которая даже не подозревает, что над её гнездом кружат коршуны. И что её парень — один из тех, кто докладывает коршунам о каждом её чирике.
— Ну всё, всё, задушишь, — проворчал я, но не разжимал рук. — Я тоже скучал, мелкая.
— Шеф! — Вовчик, вытирая мокрые руки о штаны, подбежал и попытался отсалютовать, но запутался в собственных конечностях и просто широко улыбнулся. — С приездом! Мы тут без тебя… держались!
— Вижу, — я кивнул на гору очисток. — Картошку только не мучай, ей и так в земле темно было.
Даша подошла последней. Она не стала обниматься, просто легонько ткнула меня кулаком в плечо.
— Выглядишь паршиво, — констатировала она, сканируя моё лицо профессиональным взглядом. — Синяки под глазами, кожа серая. Тебя там не кормили, что ли? Или ты по ночам сценарии писал вместо сна?
— Кормили, — вздохнул я. — Только не едой, а обещаниями.
Я оглядел их. Смешные и шумные. Я чувствовал, как внутри поднимается горячая волна ответственности. Я должен их защитить любой ценой. Даже если для этого придётся врать им в глаза.
Дверь из зала скрипнула.
— Ребят, я там капусту принёс, свежая, хрустит как… — голос осёкся.
На пороге стоял Кирилл. В нелепом вязаном свитере, с ящиком овощей в руках. Он выглядел как идеальный студент-ботаник, подрабатывающий грузчиком ради любви.
— О, Игорь! — его лицо озарилось искренней (или идеально сыгранной?) радостью. — С приездом! Шоу — просто бомба, мы все смотрели! Весь город об этом говорит!
Я медленно
