бледность сойдёт за обычную усталость.
— Как всё прошло? — спросила она. — Воронков пытался продать тебе душу за этот несчастный корень?
Я усмехнулся, стягивая пальто. Внутренний карман с «телефоном судного дня» и куском мандрагоры приятно оттянул руку.
— Почти. Мы обсуждали ботанику, селекцию и будущее имперского агропрома. Скука смертная, Света. Старики любят поговорить о том, как раньше трава была зеленее, а магия — гуще. Но это было нужно. «Гильдия» теперь у нас в кармане, по крайней мере, на время шоу.
— Ботаника, значит… — протянула женщина, вставая с кресла.
Она подошла ко мне и положила ладони на плечи. Начала медленно разминать забитые мышцы. Её пальцы были тёплыми и сильными.
— Ты напряжён, — прошептала она мне на ухо. — И весь ледяной. Иди ко мне. Я знаю отличный способ снять стресс после общения с аристократами. Вино, горячая ванна… и мы.
Её губы коснулись моей шеи. В любой другой вечер я бы с радостью принял это предложение. Света была красивой, умной и страстной женщиной. Но сейчас…
Сейчас я чувствовал себя пустой оболочкой. Внутри меня всё выгорело после разговора с Максом. Новость о матери, осознание того, что за каждым моим шагом следят, шпион Кирилл рядом с Настей — всё это давило на мозг.
Я мягко, но решительно перехватил её руки и отстранился.
— Света, прости.
Она замерла, глядя на меня с лёгким недоумением. В её глазах мелькнула обида.
— Что-то не так? Я слишком навязчива?
— Нет, дело не в тебе, — я потёр лицо ладонями, пытаясь стереть остатки действия газа. — Дело во мне. Я пуст, Света. Абсолютно. Если мы сейчас продолжим, я усну раньше, чем коснусь подушки. Или буду лежать бревном. Тебе будет обидно, а мне стыдно.
Она смотрела на меня несколько секунд, изучая. Потом вздохнула — разочарованно, но с пониманием. Света была умной женщиной. Она знала, когда мужчине нужно внимание, а когда ему нужно просто упасть и сдохнуть на пару часов.
— Ладно, — она отступила на шаг и поправила свитер. — Ты и правда выглядишь жутко. Синяки под глазами такие, что можно суп варить на этом бульоне усталости. Ложись спать, герой.
Она допила вино залпом, поставила бокал на столик и направилась к выходу. У двери она обернулась.
— Но ты мне должен, Белославов. Ужин. Настоящий, а не эти твои телевизионные перекусы.
Уф, да скольким же женщинам я теперь должен приготовить?
— Обещаю, — кивнул я.
Дверь закрылась. Я подошёл к выключателю и погасил верхний свет, оставив только тусклую подсветку у пола. Потом сел прямо на ковролин, прислонившись спиной к кровати, и вытянул ноги.
— Рат, — позвал я шёпотом. — Вылезай.
Тишина. Только гудение холодильника в мини-баре.
— Я знаю, что ты здесь. Я слышал, как ты шуршал пакетом с чипсами, пока Света была здесь.
Из-под кровати показался длинный розовый хвост, а затем и наглая морда. Рат отряхнулся и чихнул.
— Не шуршал я, — буркнул он. — Я проводил тактическую инспекцию продовольственных запасов. Кстати, чипсы с крабом — дрянь. Химия сплошная.
Он забрался мне на колено и уставился на меня бусинками глаз.
— Ты пахнешь страхом, шеф. Тебя что, травили?
— Почти, — я почесал его за ухом. — Рат, у нас режим тишины. Проверь номер. Электроника, жучки, скрытые камеры. Быстро.
Крыс посерьёзнел. Он спрыгнул на пол и начал методично обходить комнату по периметру. Он обнюхивал плинтуса, заглядывал за розетки, карабкался по шторам. Я наблюдал за ним, чувствуя, как паранойя, посеянная Максом, пускает корни.
Через пять минут Рат вернулся.
— Чисто, — доложил он. — На кухне за холодильником был один провод, который мне не понравился. Фонил чем-то странным. Я его перегрыз на всякий случай. Теперь мини-бар не работает, зато нас никто не слушает через компрессор. А так… только отельный вай-фай, но он и так дырявый.
— Хорошо, — я закрыл глаза. — Слушай внимательно.
Я пересказал ему всё. Поездку в такси, мешок на голове, подвал под клубом, человека в сером пальто. Я говорил шёпотом, хотя Рат заверил, что жучков нет.
Когда я дошёл до слов Макса о моей матери, Рат замер. Он даже перестал умываться лапкой.
— Елена Андреевна… — прошептал я. — Она жива, Рат. И она где-то там. На самом верху этой пищевой цепочки.
— Мать-королева? — присвистнул крыс. — Ого. В крысиной стае маток не трогают, это закон. Но они редко спускаются к простым смертным. Они сидят в глубине норы и дёргают за ниточки. Значит, ты теперь принц под колпаком?
— Скорее, заложник, — мрачно ответил я.
Я достал из кармана кнопочный телефон и показал его Рату.
— Вот мой поводок. Кнопка номер один. Звонок другу, который приедет и зачистит территорию. Вместе со свидетелями, если понадобится.
Рат опасливо понюхал чёрный пластик.
— Пахнет казёнщиной, — вынес он вердикт. — И кровью. Старой, засохшей кровью. Не нравится мне эта трубка, шеф. Выкинуть бы её.
— Нельзя, — я убрал телефон обратно. — Это страховка. Для Насти.
При упоминании сестры меня снова кольнуло.
— Кирилл, — сказал я. — Парень Насти.
— Что с ним? — насторожился Рат. — Тоже из этих?
— Он шпионит за нами каждый день. Докладывает обо всём. О каждом чихе, о каждом новом блюде.
Рат оскалил жёлтые зубы. Шерсть на его загривке встала дыбом.
— Я знал! — прошипел он. — Знал, что он мутный! Слишком тихий, слишком вежливый. Надо его кончать, шеф. Я могу подсыпать ему крысиного яда в чай. Или перегрызть тормозной шланг.
— Отставить, — жёстко сказал я. — Макс сказал, что Кирилл влюблён в Настю по-настоящему. Это его слабость. И наша защита. Пока он рядом, Настю не тронут ни Алиевы, ни Яровой. За ней присматривают.
— И что делать? — спросил Рат. — Сказать Насте?
Я задумался. Представил глаза сестры. Она только поверила, что у нас может быть нормальная жизнь. Поверила в любовь. Если я скажу ей, что её парень какой-то там агент, который пишет на неё досье…
Она не сможет сыграть равнодушие. Она выдаст себя взглядом, дрожью рук, лишним вопросом. Кирилл расколет её за минуту. И тогда его заменят. Пришлют другого, настоящего циника, которому будет плевать на её чувства.
— Нет, — твёрдо сказал я. — Мы будем молчать.
— Тяжело это — врать своей стае, — заметил Рат, глядя на меня с сочувствием. — От вранья шерсть выпадает и аппетит портится.
— Я не вру, — возразил я, поднимаясь с пола. — Я просто не договариваю. Неведение — это броня, Рат. Пока Настя не знает, она ведёт себя естественно. Она счастлива. Пусть побудет счастливой ещё немного. А я буду нести этот груз за двоих.
Я подошёл к окну и раздёрнул шторы. Ночной Стрежнев сиял огнями, но теперь этот город казался
