его не пощадил — все в нем обвисло и сморщилось так, как не было в Лунесе. Но Сафф бы узнала его в любое время. В ней запульсировала ненависть, раскаленная и буйная. Она вырвалась из груди с такой силой, будто за секунду могла разнести все стены на улице.
Но Саффрон не могла ее показать. Аспар советовала ей держать при себе этот факт ее биографии, чтобы не вызывать в клане слишком сильных подозрений насчет ее желания к ним присоединиться. Сафф не должна была дать этому Сегалу понять, что хочет содрать с него кожу заживо, залить кислотой его раны, заставить его страдать так же, как страдала она.
Тот покачал головой, все еще внимательно глядя на нее.
— У меня нет эликсира правды.
Он не должен был ее узнать, ведь тогда Саффрон провела все время, что тот находился в их доме, прячась в кладовой. Но она подолгу задумчиво разглядывала свое отражение в зеркале, чтобы знать, что в ней идеально смешались внешности обоих родителей. У нее были густые кудри и лицо в форме сердечка, как у Меллоры, и длинный, орлиный нос, как у Джорана. Оставалось надеяться, что за два десятка лет этот человек отнял достаточно жизней, чтобы все они слились в череду безликих жертв.
Саффрон посмотрела на предначертанного ей судьбой любовника со всей отвагой, на какую только была способна. Со своими почти шестью футами роста она уступала ему всего дюйм или два.
— Так заклейми меня.
Воздух на улице стал тяжелым, словно пораженный чарами effigias.
— Заклеймить тебя? — медленно повторил ее нареченный. — Ты готова привязать себя к Кровавой Луне, чья вражда с Серебряными Мантиями длится не одно десятилетие, лишь чтобы спасти собственную шкуру?
— Я сказала, что члены моей когорты благородны. Не я.
Он фыркнул.
— Ты еще трусливее, чем я думал.
— Может, я просто не хочу умирать лишь из-за того, что оказалась не в то время не в том месте.
Несколько мгновений член клана Кровавой Луны стоял неподвижно, будто просчитывал сложную шахматную партию.
— Ты могла убить меня, — равнодушно произнес он. — Когда я повернулся спиной, преследуя иллюзию. Сегал тоже отвлекся. Ты могла убить нас обоих и сбежать. Почему ты этого не сделала?
Потому что для миссии вы нужны мне живыми.
— Потому что я не настолько наивна, чтобы думать, что смогу убить двоих членов Кровавой Луны и жить дальше, как раньше. И потому что мне не хватило бы магии сотворить ammorten даже один раз — чего уж говорить о двух. Иллюзия забрала у меня остатки сил.
— Приятно знать, что теперь у тебя их нет.
Расправив плечи, Саффрон сделала шаг к нему, их глаза оказались на одном уровне. Стоя так близко, она заметила предательские признаки переутомления: учащенное дыхание, тонкий слой пота на лбу.
— Магия — не единственная сила, — спокойно сказала Сафф.
— Единственная, которая важна.
— И все же вся магия мира не привела тебя к Налезин Зарес.
Повисла пауза, во время которой по его лицу пробежала призрачная тень.
— Уже много лет никто не выбирал клеймо.
— И вот она, я, выбираю его вместо верной смерти. — Саффрон прижала руку к отчаянно колотящемуся сердцу. — В это так сложно поверить?
Их объяла тишина, в которой каждый буквально слышал, как в голове у другого крутятся винтики. Сегал позади неловко перетаптывался, вцепившись в ткань мантии над сердцем. Ему все еще было больно после стольких лет? Или это была скорее фантомная боль?
— Если все это какой-то фокус, я узнаю об этом, — прорычал ее обещанный судьбой любовник. — И не убью тебя. А найду всех, кого ты когда-либо любила и выпущу из них всю кровь до капли у тебя на глазах. Растяну их смерти так, чтобы они пришли не одним резким ударом, а серией глубоких ран, от которых ты никогда не оправишься. И когда ты будешь умолять меня тебя убить, я откажусь. Я заставлю тебя жить с этой болью, пока сердце в твоей груди не умрет. И буду этим наслаждаться.
— Миленько. — Сафф улыбнулась, потому что победила, а побеждать она любила. — Записывать не буду. Принимаю твои условия.
Саффон рассчитывала увидеть гнев в ответ на собственное легкомыслие, но он не проглотил наживку. Его глаза были до того безжизненными, что незнакомец едва заметил уловку.
— Отлично, — наконец произнес он, протягивая руку. — Палочку.
Почувствовав волну триумфа, она отдала палочку, оставшись совершенно уязвимой. Саффрон словно оступилась, идя по опасному склону горы, и теперь бездна вокруг нее ширилась и потрескивала.
Ничего не прошло так, как было запланировано, но, как сказали бы последователи Авгуреста: «Так было предначертано».
Изначально все и должно было быть так. Случайная встреча в темном переулке.
И теперь Сафф вот-вот изуродуют.
В академии им доводилось терпеть тренировочные пытки. Заклинатель с холодным лицом часами истязал их водой, чтобы убедиться, что они не согласятся на государственную измену, пока их не принудит к этому чрезвычайно талантливый повелитель. По причине того, что информацию легко можно было вытянуть с помощью эликсира, так много данных и было засекречено. Но Мантий все равно учили сопротивляться приказам. Тирнан раз за разом проваливал задания, включавшие в себя пытки, пока Аурия не села напротив него, и он смог сосредоточиться не на боли, а на ее нежном лице.
Саффрон все сдала с первого раза, и все же шелковистые потоки воды казались ей более милосердными, чем вечный, сморщенный шрам от клейма.
Она знала, что сможет вытерпеть боль. У нее был большой опыт того, как можно закрыться от этого чувства. Проклятие, Сафф едва чувствовала жжение в руке на том месте, где ее распорола.
Ее скорее пугало то, чем клеймо могло обернуться. Раз уж она не была подвластна исцеляющей магии, оно могло остаться с ней навсегда.
Саффрон могла лишь надеяться, что со временем оно станет символом отваги, а не зла.
— Кхм, Леван? — спросил Сегал своим скрипучим голосом. — Ты все еще хочешь, чтобы я отправил тело зельевара в крематорий?
Сафф запнулась, и у нее что-то оборвалось в животе.
Она вспомнила увесистую папку с делом Лириана Келадона: детали всплыли в памяти четко и ясно, как луч маяка во тьме.
Леван.
Стоящий перед ней член клана Кровавой Луны был Леваном Келадоном.
Сыном главаря.
ГЛАВА 11. УГРОЗЫ ГЛАВЫ ПРЕСТУПНОГО МИРА
Сердце Саффрон неровно дрожало в груди, пока Леван Келадон вел ее по череде охраняемых туннелей. Из темного камня на стенах сочилась неизвестная жидкость. Копошились
