чернильные мыши, мерцали факелы, а откуда-то из недр здания доносились пробирающие до костей вопли. Их вибрация отдавалась у Сафф между ребер, в позвоночнике и задней части горла.
Ей было предначертано поцеловать и убить сына главы преступного мира.
И в тот момент Саффрон не знала, что из этого было ужаснее.
Как она вообще могла коснуться губами этого чудовища? Он у нее на глазах пытал и убил ни в чем не повинного мага. Этот человек был олицетворением всего, что Сафф ненавидела в мире. Проклятый стук в дверь ее любимого дома, полумесяцы, выжженные на щеках ее родителей. Шесть лет молчания, жизнь, проведенная в горе.
И еще был тот факт, что убийство сына главаря равнялось провалу миссии. Ей нужно было взять их всех живыми, а если бы она убила его на месте, то вся ценная информация умерла бы вместе с ним. Не говоря уже о том, что это обернулось бы огромной мишенью у нее на спине — Кровавая Луна преследовала бы ее до конца жизни, желая отомстить за гибель Левана Келадона.
Но вместе с тем, Саффрон чувствовала странный восторг где-то в глубине живота. Двадцать один год подряд она мечтала сокрушить Кровавую Луну и теперь наконец могла действовать. И несмотря на страх, от которого сжималось все внутри, это была восхитительная перспектива.
Леван шел впереди, сжав в руке их палочки, а замыкал шествие Сегал с лицом, как у горгульи. Его походка была неровной и неловкой, будто одна из ног была деревянной. Охранные чары вызывали гнетущее ощущение давления, будто от приглушенной гравитации. Саффрон мрачно думала о том, как вообще могла идти по туннелям, не имея клейма. Возможно, Леван снизил мощность заклинаний, чтобы она прошла.
Каменные стены были покрыты необычными рисунками. Поначалу Сафф показалось, что это просто вырезанные руны, или, может, неизвестные глифы, оставшиеся от цивилизации, что жила здесь до них. Но потом стало ясно, что они рассказывали целую историю, как наскальная живопись, которую обнаружили шахтеры в Обетованных горах. К огорчению Саффрон, их группа шла слишком быстро, чтобы она могла разглядеть написанное.
Вскоре они резко повернули налево на одном из перекрестков в туннелях и увидели в конце коридора узкую лестницу, которая вела к приземистой деревянной двери. Стоило Саффрон переступить через порог, как она почувствовала странное давление со всех сторон, а потом услышала отдаленный щелчок, когда защитные чары ее пропустили.
За дверью оказался холл такого размера, что сделал бы честь древнему императору. Изысканная роспись на высоком потолке изображала легендарные сражения драконьих всадников, с позолоченных канделябров свисали хрустальные кисти, стены и пол были отделаны пластинами из черного мрамора. В самом центре возвышалась перламутровая лестница, сложенная из чистого асценита. Скорее всего, в сокровищницах банды хранились целые его залежи. Потрясающая демонстрация власти и богатства. Мы так богаты, что деньги устилают пол у нас под ногами.
Следуя отлично освоенной в Академии выучке, Саффрон оглядела помещение на предмет угроз и возможностей к отступлению. В холле было бессчетное число членов клана Кровавой Луны в зловеще развевающихся багровых мантиях, но на Сафф никто не обратил внимания. Возможно, они привыкли к тому, что сын главаря приводит в их логово уличных оборванцев.
Вряд ли было совпадением, что ни у слуг, ни у самих членов клана не было обритых голов или татуировок на веках. Последователи Авгуреста составляли примерно треть всего населения. Их запрещали принимать их в Кровавую Луну? Но почему? Ведь их верования не противоречили напрямую погоне клана за богатством. Возможно, в Кровавую Луну просто не брали тех, чья вера была непоколебимой, а верность в первую и главную очередь принадлежала пяти легендарным пророкам, жившим тысячу лет назад.
Они также отвергали и тех, кто верил в Патронов? Был ли атеизм условием отбора? Была ли у них своя религия Кровавой Луны? Это все были занимательные вопросы, но не те, в изучение которых хотела бы погрузиться Саффрон.
Она следовала за Леваном вверх по спиральной лестнице, сиявшей под ее потрепанными сапогами от чистой силы, как вдруг над ее головой пролетело нечто огромное и черное. Сафф пригнулась с такой скоростью, что едва не столкнула вниз Сегала. В изумлении подняв взгляд, она увидела двух летающих друг за другом над холлом гигантских драконов с выступающими хребтами.
— Не настоящие, — пробормотал Леван, не потрудившись обернуться. — Одна из любимых иллюзий отца. Ему нравится приказывать им драться. Мы хотим запустить тотализатор в игорном доме.
Что-то сжалось внутри Саффрон от того, что Лириан Келадон, как и она, был искусен в создании иллюзий. Это был дар ее отца. Способность управлять энергией всегда казалась ей чем-то священным. Почему-то любое сходство между ней и главарем Луны казалось кощунством.
Поднявшись еще на несколько пролетов, они попали в роскошно украшенные коридоры, которые привели их в приятную тишину помещений наверху. Леван остановился рядом с огромными двойными дверями, черными, с рубиновыми ручками. Он сжал кулак так, что костяшки побелели, и постучал.
— Кто? — раздался из-за дверей усиленный магией голос.
— Леван. Светлый перьекорень.
Внимание Саффрон зацепилось за пароль. Она мысленно сделала себе заметку передать его Аспар, хотя скорее всего его регулярно меняли.
Двери распахнулись, и Сегал втолкнул ее вперед.
Роскошь кабинета главаря, граничила с безвкусицей. Стены закрывали черные панели, в то время как все остальное в помещении было либо золотым, либо хрустальным, либо асценитовым: кипящий в дальнем углу котел, резные канделябры, золотистые корешки книг на полках, плитка, которой был выложен камин, и стоявшие на нем статуэтки драконов. Тяжелые бархатные шторы плотно закрывали окна, из-за чего царила удушающая жара. Две иллюзии, изображавшие изумрудных драконов поменьше тех, что в холле, боролись в воздухе над обитым кожей диваном.
Лириан Келадон сидел в кресле с широкой спинкой возле невысокого стола из красного дерева и помахивал палочкой вперед и назад, управляя боем драконов.
Тощий, как палка, сутулой, сгорбленной спиной, он, видимо, сменил бывшую когда-то черной копну волос на серебристо-белую. Это легко исправлялось парой простых заклинаний, но ему, должно быть, нравилось, как седина подчеркивает багровый цвет мантии и делает ярче его черные глаза с тяжелыми веками.
Ненависть обожгла Сафф подобно языкам пламени.
Перед ней сидел человек, приказавший убить ее родителей.
Странно, но в кабинете не было очевидных источников удовольствия. Ни произведений искусства, ни ваз со спелыми, сладкими фруктами, ни свечей, ни музыки, ни гуляющих по подоконникам вельвин. Не было даже наложницы, что лежала бы на согретом ковре возле камина.
В чем находил удовольствие Лириан Келадон?
Главарь
