куда более защищенная, чем раньше.
— И не собиралась, но все же — не вам решать. Захочу убежать, убегу. Я свободный человек. И не вам ограничивать мое передвижение, — решительно отвечаю, делая первый шаг вперед.
Впереди у меня три ступеньки крыльца. Борис поджимает губы в подобии улыбки.
— Да уж я понял. Тебя что ограничивай, что нет… Все равно сбежала. А я все равно нашел. И снова найду, но так хотя бы не придется тратить время.
— Хотите, чтоб я вам облегчила задачу? — выгибаю брови в преувеличенном удивлении.
— Хочу поговорить.
— Поговорить? — а теперь я удивлена по-настоящему. — Теперь, значит, вы хотите со мной говорить? С чего бы это вдруг? — еще одна ступенька преодолена.
Между нами метра два. Успею убежать? Пожалуй, да. Я в кроссовках.
— Есть причины. Садись в машину.
— Вот уж нет. Вы больше не затащите меня в свой гроб на колесах. Я больше не стану вас слушать, понятно? Я вам ничего не должна. Ваши дела со Славой — это только ваши дела. Делайте с ним, что хотите. Только, пожалуй, повремените с кровавыми расправами, — сарказм так и льется из меня, я уже не могу сдержать себя, так я зла. Боль в груди невыносимо терпеть и я пытаюсь ее заглушить и изглить… — у меня пока нет денег на похороны.
— Хорошо, — жестко отрезает Борис. — Не хочешь садиться в машину, не садись. Но знай, что в твоих же интересах сделать это. Если не сядешь, твои проблемы продолжатся.
— Вы мне угрожаете?
— Отнюдь. Я могу их решить.
Я вновь выгибаю брови. Совершенно не понимаю его.
— Мои проблемы только мои. Мне от вас ничего не нужно. Больше скажу, не будь вас в моей жизни, и у меня не было бы этих проблем, ясно?
Я смотрела на него прямо, чувствуя впервые за последнее время, странную решимость. Хватит с меня мужчин, что ломают мою жизнь.
— Ясно, — Борис едва склоняет голову к плечу, разглядывая меня. — Именно поэтому и предлагаю помощь.
— Да не нужно мне от вас ничего, — я, наконец, миную эту маленькую лесенку с крыльца галереи. — Оставьте меня в покое. И я обещаю, что не пойду в полицию. Но если вы продолжите лезть в мою жизнь, я буду вынуждена туда обратиться.
— Вперед, — хмыкает Борис.
Я несколько теряюсь. Хотя чего я ожидала? Что мои угрозы его впечатлят? Пфф… наивно, но я хотя бы пытаюсь как-то очерчивать свои границы.
— Вот только сейчас я единственный могу предоставить тебе безопасность. Если б ты не сбежала, то с тобой все было бы в порядке.
— В порядке? Борис, — я строго смотрю на него, — услышьте меня. Вы же взрослый человек. Не побоюсь этого утверждения, вы мужчина с большой буквы. Вы же смогли добиться всего того, что у вас есть. Так услышьте меня. Я потеряла свою спокойную жизнь, когда вы появились в ней. Если не забыли, мой дом теперь принадлежит вам. Я лишилась семьи и теперь даже работы, — я на автомате взмахиваю рукой с зажатым в ней договором. — Просто оставьте меня в покое. Повторюсь, мне от вас ничего не нужно.
Я разворачиваюсь и хочу уйти, но мне в спину прилетают его слова.
— Твоя семья была такой же иллюзией, как и дом. Твой папаша был жалким еще до того, как продал тебя мне, а твой муж мудак, как и подруга. И в том, что ты окружила себя таким людьми, я не виноват. Уж прости, если скотина тебя вновь разочаровал.
Я развернулась, бросив на него злой взгляд. Что ж он зациклился на этой «скотине»⁈ Я это сказала тогда, не подумав! И уже извинилась.
Борис стоял, по-прежнему, держа руки в карманах брюк, но смотрел он теперь на меня с иронией в глазах и усмешкой на губах.
— Родителей не выбирают, — отрывисто бросаю.
— А мужа и друзей — да.
— Вот я и выбираю. Всего доброго, Борис, — с нажимом проговариваю и, наконец, ухожу, на этот раз не оборачиваясь.
Как бы я не злилась, но, к сожалению, я не могу не признать его правоту.
Черт!
Я сама выбрала Гришу! Повелась на его внешность и обольстительность. Влюбилась, как дура. Поверила ему, поверила в то, что он меня любит. Надеялась на семью, заботилась о нем. А ему моя забота была и вовсе не нужна.
И Кристине я верила, но вот в ней я не сомневалась до последнего, и она ведь даже повода не давала. Как бы я догадалась?
Наивная дура, поэтому и не догадалась бы. Доверчивая, наивная дура.
Именно поэтому, я открываю смску Крис и решительно набираю:
«Через полчаса в нашей кофейне у универа».
Пора расставить точки над i.
Глава 24
Точки над i
В кафешку я прихожу первая и еще жду Крис десять минут.
Удивительно, но теперь во мне нет ни капли волнения. Я спокойна.
Возможно, из-за того, что я открыто сумела отстоять себя в конфликте с Борисом.
Может, из-за того, что внутренний тумблер переживаний сработал.
А может я просто устала чувствовать себя слабой. Устала, что об меня вытирают ноги близкие мне люди, которым я доверяла и которым не сделала ничего плохого.
Но как раз именно из-за этого я решила встретиться с Кристиной. Она не последний для меня человек. Была, по крайней мере. Поэтому я хотела выслушать ее.
— Привет, — раздается рядом.
Я оборачиваюсь, прекращая глазеть на прохожих через окно кофейни.
Кристина стоит, крепко сжимая свою черную небольшую сумочку. На ней какая-то замызганная серая толстовка и джинсы, волосы растрепанны. Странно, раньше Кристина никогда не относилась к своему внешнему виду с таким пренебрежением.
— Привет, — киваю.
— Можно?
— Для этого вроде и встретились.
— Ну, да… Но вдруг ты передумала.
— Если б передумала, не пришла бы, — холодно откликаюсь.
Понимаю, что злость сейчас не поможет, но никак не могу себя остановить. Слишком ярки еще воспоминания о предательстве, и я просто устала сдерживаться.
Почему-то близкие мне люди не сдерживались, чтобы пощадить мои чувства. Ни в действиях, ни в словах. Так почему я должна? Хоть это и некрасиво…
— Не могу сказать, что я рада здесь быть, Крис, но чисто в память о нашей дружбе и из любопытства, я решила прийти. Так что садись уже и поговорим, как взрослые люди.
Кристина, молча, садится за столик, напротив меня. Она отвлекается буквально на несколько секунд, чтобы повесить сумочку на спинку стула и сделать заказ, а потом между нами повисает непродолжительная, но очень неловкая тишина.
