старик с пышной бородой и усами. Его лицо пересекал уродливый шрам, разрезавший надвое бровь, щеку и уголок губы, а ещё командир заметил ножны с мечом у того на поясе.
— В отличие от прошлого, в этот раз я довольна, — продолжила Санду и потрясла свитком в руке. — Хорошо постарался.
В её голосе послышался намек на улыбку. На что Ренари странно отреагировал, открыв рот и ошеломлённо уставившись на свою госпожу. Вероятно, она не баловала подчинённых подобными эмоциями или похвалой.
— Ты, кстати, выяснил, какой смертник посмел подсунуть мне технику для домохозяек? — поинтересовалась женщина и с отвращением добавила, — эту кулинарную бессмыслицу?
— Да, госпожа. Это был старший наследник Клана Безбрежного Неба. Когда он услышал, что вы ищете, то выкрал свиток из сокровищницы клана и продал нам. Сам парень не смог расшифровать даже названия техники, но отчего-то полагал: это именно то, что Вам нужно.
— Он идиот? — бесстрастно спросила Санду.
— Определённо, госпожа, — согласился старик.
— И?
Хотя Зефир и не видел лица женщины, но в этот момент по интонации понял, что та приподняла бровь.
— Клан Безбрежного Неба уничтожен вместе с городом, где они располагались. А все жители умерщвлены. Из их голов я позволил себе создать пирамиду высотой в два этажа и украсил её бесполезной черепушкой своего слуги, который эту технику приобрёл.
— Я довольна твоими действиями. Но ещё больше я довольна тем, что ты всё-таки исправил ошибку и нашёл искомое, — проговорила красноволосая, пробежавшись глазами по строчкам.
— Я недостоин, госпожа, — пробормотал Ренари и вновь уткнулся лбом в пол.
Но женщина уже не обращала на него внимания. У командира даже сложилось впечатление, что она изучает записи с почти маниакальным интересом.
— Вскоре целый мир будет у меня в кармане! — внезапно воскликнула Санду и неестественно захохотала, точно каркала ворона.
Глава 11
Видение закончилось так же внезапно, как и началось, и командир очнулся в пещере. Перед ним сиял мягкий белый свет, испускаемый небольшим средоточием, лежавшим среди камней. Леопольд тряс его за плечо, а на голове у него сидел Брут и стучал лапками по шлему.
— Зефир! Ты как? — раздался взволнованный голос чернявого, которому вторило нервное тявканье енота. — Ты вдруг замер секунд на пять и не откликался.
— Всё в порядке. Опять эти образы, — ответил юноша и кратко рассказал о видении, добавив в конце, — Брут, хватит барабанить мне по голове…
Енот, на прощанье стукнув в последний раз, прекратил безобразничать и спустился на землю, с любопытством взглянув на средоточие. Судя по всему, зверь не собирался тянуть к нему лапы, поэтому командир тоже решил поберечься и, сняв торбу, полез за толстым куском кожи и чёрным ящиком из эфиродовой руды.
— Как думаешь, кто в итоге эта красноволосая? — поинтересовался друг.
— Не знаю, — пожал плечами Зефир. — Кто-то, наделённый чудовищной силой и абсолютной беспринципностью.
На этом тема себя исчерпала. Оба парня никогда не были любителями пустых разговоров, а ввиду полного отсутствия зацепок о рыжеволосой женщине дальнейшие домыслы были бы чистой тратой дыхания.
Вернувшись к более насущным делам, они занялись упаковкой находки. Много времени на это не потребовалось, и, спрятав «подарок» для Эдена, командир повернулся к завалу. Ни о каком странном дереве из плоти он ранее никогда не слышал, а потому решил его не трогать. Осторожность не бывает лишней — мало ли, что внутри: едкий сок, ядовитые споры или нечто похуже.
Оставалось решить, что делать дальше: продолжить путь в подземелье или вернуться на поверхность. Впрочем, тяга к приключениям уже давно всё решила за Зефира — ему не терпелось разведать, что же таится впереди.
Парень направился к заблокированному проходу, а Леопольд последовал за ним.
— Понадобится лопата, наверное, — раздалось позади задумчивое замечание. Чернявый, очевидно, тоже горел желанием исследовать неизвестность.
Грунт, преграждавший путь, доставал почти до потолка. К счастью, это была не каменная осыпь, с которой пришлось бы долго возиться, а обычная земля.
— Да, ты прав, — согласился командир.
Позади раздался странный булькающий звук, и Зефир резко обернулся: это мохнатый пройдоха, не способный усидеть на месте и пары минут, раскачивал псевдодерево. Мерцающие плоды один за другим шлёпались на землю и разбивались, орошая пол желтоватой гадостью и оставляя после себя нечто странное.
— Брут! — возмущённо крикнул он мелкому засранцу.
Парни ринулись обратно и замерли у одной из светящихся луж, в которой барахталось что-то. Весь в жёлтых брызгах, енот тем временем перестал трясти ствол, сбив все плоды до одного, и взобрался Зефиру на плечо.
Прозвучал его воинственный тявк, а Леопольд подсветил факелом последствия вандализма. В жидкости лежал и шевелил восемью лапами, половина из которых росла из спины, очень маленький розоватый монстр. Это определённо был восьмилап, правда, совсем лысый и крохотный, не больше ладони.
Юноши замерли в поражённом молчании. Видимо, Брут только что разорил своеобразное гнездо, на котором росли яйца чудовища.
— А где тогда мамаша? — озвучил чернявый вопрос, витавший в воздухе.
Ответ пришёл из-за спины, да ещё какой: внезапно раздался оглушительный рёв, от которого заложило уши, а пол завибрировал. В тот же миг земля, загораживавшая проход вглубь, разлетелась в стороны, и на ноги поднялся огромный — метра три в холке — восьмилап, уставившийся четырьмя покрасневшими от гнева глазами на товарищей.
Выходило, что тварь была в спячке, присыпанная почвой, из-за чего товарищи приняли её за завал. И даже собирались приступить к раскопкам!
— Мама… — просипел Леопольд, а Зефир в этот момент лихорадочно соображал, что делать.
Противник, покрытый коротким зелёным мехом, оказался не просто большим, он был громадным, и своей головой, размером с будку уличного туалета, чуть ли не подпирал высокий потолок. Уворачиваться от такого гиганта, крупнее своих сородичей раза в полтора, в небольшой пещере было равносильно смерти.
В следующий миг чудовище с невероятной прытью ринулось вперёд, раскрыв челюсти и не оставив командиру времени на размышления.
Расстояние между ними было смехотворным, и Зефир сделал единственное возможное в этой ситуации — размахнулся деревянным жезлом, который постоянно носил в руке с момента спуска вниз.
Мгновением позже всё смешалось: испуганное верещание енота слилось с ударом артефакта, обрушенного юношей на кончик мясистого языка в разинутой пасти, уже почти сомкнувшейся на нём.
Раздался оглушительный треск, и морда, мощная шея и передняя часть восьмилапа вместе с двумя парами передних лап сплющились в лепёшку. Массу из плоти и костей рвануло назад с чудовищной силой: ядро этого месива, словно таран, врезалось в уцелевшую заднюю половину твари и отбросило её прочь, а остатки забрызгали стены пещеры.
Всё произошло не
