добраться до новой цели, прежде чем иссякнут силы. Солнце неторопливо двигалось по небу. Ю'унг слизала кровь, сочившуюся из ее потрескавшихся сухих губ.
Тяжелое дыхание. Она зачерпнула песчаную землю и слизала с кожи соленые дорожки пота, уверенная, что найдет воду прежде, чем соль усилит жажду.
Тяжелое дыхание.
В прошлый раз было так же далеко?
Конечно, было. Никто не переносил… деревья.
Вот! Она повернулась к плоскому пригорку. У его подножия — дерево, но не то, которое она искала, с гигантскими, узловатыми корнями толщиной с ее грудь.
Куда оно делось…
И тут она поняла.
Я пришла не с той стороны, потому что не думала, что мне нужно здесь останавливаться, поэтому и вижу не то дерево…
Не то дерево скрывало то, что нужно, с лианой, указывающей, где зарыто яйцо. Когда она подошла ближе, из-за первого показался другой ствол.
Это то самое дерево, но где лиана?
Старейший вымачивал ее в прогорклой жиже, чтобы отпугнуть птиц, но, возможно, это не сработало. Без лианы, указывающей, где копать, ей пришлось бы обыскивать круг вокруг ствола дерева. Это заняло бы больше времени, чем было у ее уже ослабевшего тела. По мозгу пронесся страх. Она не выживет без воды. Она шарила в сухих ветках, так отчаянно, что почти пропустила ее, заросшую листьями со времени ее последнего визита.
Она застонала от облегчения, рухнула на колени и принялась рубить сухую землю под лианой. Вскоре показался гладкий белый купол. Ю'унг замедлилась. Пробить толстую скорлупу будет трудно, но трещина ослабит ее. Еще немного осторожных раскопок, и она просунула пальцы под изогнутые бока и потянула, пока оно не выскочило.
Запах воды заставил ее пошатнуться. Она вынула пробку из яйца и наслаждалась прохладной жидкостью, омывавшей ее распухший язык и скользившей по пересохшему горлу. Утолив жажду, Ю'унг запечатала дыру в своем бурдюке смолой, наполнила его из яйца и снова зарыла. Разровняв землю, как и прежде, она снова сделала его невидимым для случайного глаза.
Затем она пригнулась. Она так сосредоточилась на яйце, что не огляделась. Под деревом были следы, длинные и узкие, с промежутком между верхней и нижней частью.
Высокие, и они свежие.
Присев, она подняла голову ровно настолько, чтобы проследить тропу следов до сланцевой осыпи у подножия холма, где даже ее предельное зрение их потеряло.
Почему они не пытаются скрыться?
Большинство Прямоходящих избегали Народа, но по какой-то причине Высоким было все равно, обнаружат их или нет.
Несмотря на угрозу, Ю'унг должна была закончить то, за чем пришла. Она приподнялась и, пригнувшись, поспешила вперед. Не успело Солнце сдвинуться и на палец, как она достигла своей цели, огляделась и принялась рубить сухую землю. Она дала этому корню расти до тех пор, пока стада не станут малочисленны и племени не понадобится еда. Б'о был ранен, другие охотники племени неопытны, а в общей куче не было мяса — этот день настал. Этого хватит, чтобы прокормить группу больше дня, достаточно долго, чтобы найти еще мяса.
Яма была глубиной с палец, потом с ладонь. Веревка, стягивавшая ее волосы, развязалась, и ослепительно-рыжие пряди упали ей на плечи. Она засунула их под шкуру и продолжила рубить, разрываясь между раскапыванием корня и высматриванием угрозы, которую она чувствовала, а в голове у нее горели вопросы.
Если это то племя, что забрало наше мясо, откуда они могли знать, что я здесь?
Что-то на краю сознания беспокоило ее, но она не могла ухватить эту мысль.
Первый кусок корня показался одновременно с тем, как волосы на ее затылке встали дыбом. Она копала быстрее, высматривая угрозу. Это было несложно. Высокие стояли, их силуэты вырисовывались на горизонте. Самый высокий, должно быть, Альфа, наблюдал за ней. Все в нем говорило о том, что он многое видел и еще больше пережил.
Это те же самые, что и вчера.
Делая вид, что не замечает их присутствия, Ю'унг понемногу отодвигалась, пока не скрылась за россыпью валунов, и стала ждать, гадая, подойдут ли они. Они не подошли, и она выглянула, оглядев местность. Их не было.
Почему?
Она поспешила обратно к почти откопанному корню. Одним глазом следя за горизонтом, другим — за раздувшимся клубнем, она закончила раскопки и разрубила его на переносные куски.
Когда она собралась уходить, сердце ее заколотилось в груди.
Как я могла совершить такую ошибку…
В горле пересохло, во рту стало сухо. Она легко нашла их следы и поспешила за ними, не чтобы посмотреть, куда они пошли, а чтобы подтвердить свой страх. Несмотря на тяжелую ношу, она быстро их догнала.
Я должна их остановить, но я одна против многих.
Ее осенило.
Она скопировала их походку, размахивала руками, как они, ставила ноги так близко, что они почти касались друг друга при ходьбе, выпячивала грудь вперед, а не голову, и разворачивала плечи при каждом шаге, сжимая копье по-своему, по-Высокому. Чтобы завершить образ, она опустила уголки рта, делая вид, что разделяет холодный гнев, никогда не сходивший с их лиц.
Сначала было неловко, но потом стало легче, пока она не уверилась, что они примут ее за свою. Сделав это, она обошла группу, игнорируя их, словно не замечая. Они взглянули на нее, должно быть, поняли, что она задумала, и продолжили свой путь вперед, не меняя темпа. Она поддерживала иллюзию, пока не скрылась из виду, а затем бросилась бежать.
Они почувствуют, что я бегу, и не удивятся, не встретив меня впереди на своем пути.
Ее целью была хорошо замаскированная короткая тропа недалеко от основной. О ней знали только местные жители…
Но они здесь уже давно.
Обойти ли ей короткий путь, увести их от Народа? Или пойти им и предупредить свое племя?
В лагере Народа ее встретил аромат свежих ягод и чей-то болезни, но Высоких не было. Она разнесла весть, что племя должно быть готово к незваным гостям — Высоким, которые могут как желать Народу зла, так и не желать. Криина вернулась вместе с Лааком, а значит, копий стало больше.
Сделав это, она добавила куски корня в дневную трапезу и присоединилась к Эсе, ухаживавшей за Б'о.
— Как он?
Эсе улыбнулась.
— Трава Криины помогла. — При виде осунувшегося лица Ю'унг улыбка Эсе померкла. — Что не так?
Ю'унг понизила голос.
— Мне нужен Старейший.
Эсе указала на место, где оббивали камни. Там сидел Старейший, положив руки на бедра и глядя за пределы лагеря, словно зная, что там таится опасность.
— Его
